Воздух внезапно становится удушающим. Я имею в виду, да, я знала, что папу уволили с позором, но я всегда думала, что это была какая-то трагическая ошибка. Может, он застрелил не того человека во время дела или принял неверное решение. Не... не это.

– После того как они его уволили, он перешел на полный рабочий день к этим гангстерам – это произошло как раз в то время, когда твой муж и его друзья начали захватывать город. – Она все еще расхаживает, ее голос становится более оживленным. – Тогда это было во всех новостях. Членам банды это не понравилось, поэтому они отправили твоего отца внедриться в его операции – шпионить за Ромеро изнутри.

Она перестает расхаживать и смотрит прямо на меня. – Но что сделал твой отец, когда оказался там? Он опять начал играть на обе стороны. Снова. Так и не выучил урок в первый раз – маленькая крыса.

Она делает паузу, словно ожидая ответа, но я могу только смотреть на нее оцепенело, губы приоткрыты. Когда я ничего не говорю, она проводит рукой по своим редеющим волосам и возобновляет ходьбу.

– Ну и, сюрприз-сюрприз – обе стороны все поняли. И ни одна не была довольна. Ромеро послал за ним киллера; гангстеры послали своих людей. Твой отец оказался в ловушке, и бежать было некуда.

Ее руки сжимаются в кулаки по бокам, и ее рот искривляется в уродливую гримасу. – Ты тогда училась в седьмом классе. Помнишь тот день? Этот идиот посмел предложить мне остаться в нашей квартире, пока он поедет забирать тебя и Итана из школы. Сказал, что отвезет вас в безопасное место, потому что мы можем быть в опасности, если люди, которые его преследуют, не смогут его найти. Поклялся, что вернется за мной.

Она горько усмехается. – Как будто я была дурой. Я к тому времени уже начала употреблять опий – понемногу здесь и там, чтобы снять стресс, ничего серьезного. Он попытался использовать это как рычаг, чтобы заставить меня взять вину на себя. Ни за что на свете я бы не сделала такого. Мои дети нуждались во мне.

Мои дети. Что-то в моей груди трескается от этой собственнической, свирепой любви в этих словах.

– Но он был в отчаянии... опасен. Мне было так страшно, Лени. Страшно, что он попытается причинить мне боль, если я буду спорить. Поэтому я подыграла. Сказала ему, что останусь. И затем – она тяжело сглатывает, ее голос понижается, ее беспокойные шаги прекращаются. – Затем я подсыпала немного опия в его еду. Возможно, слишком много. Он отключился... И пока он был без сознания, я схватила кухонный нож и вонзила его прямо в грудь. – Она имитирует движение, ее рука рассекает воздух.

О Боже. Она действительно сделала это. Моя мама действительно убила моего отца. Мой желудок переворачивается, мир наклоняется вокруг меня, когда она продолжает.

– Я дотащила его жалкий труп до машины и отвезла в логово тех гангстеров. Подошла к ним и сказала: «Вот крыса, которая вас обманывала. Я подала вам его на блюдечке. Оставьте моих детей и меня в покое». Я позволила им приписать его смерть себе, затем собрала вещи и перевезла нас подальше от того дома. На всякий случай.

Мой мозг замыкает. Я все еще смотрю на нее, пытаясь осмыслить слова, слетающие с ее губ, в то время как она ерзает, будто ждет чего-то – чего угодно – от меня. Но у меня нет слов.

– Затем пришло чувство вины. – Плечи мамы поникают, и впервые она снова выглядит хрупкой. – Я не ожидала, что это ударит по мне так сильно, но оно съело меня так сильно, что я не могла функционировать. Тогда я начала употреблять все больше и больше, пока это полностью не захватило мою жизнь. И теперь... – она беспомощно жестикулирует в сторону реабилитационного центра вокруг нас, – ...мы здесь.

И внезапно пазл наконец складывается.

– Ты подала заявление о пропаже, – тихо говорю я, пытаясь осмыслить это. Она знала, что он уже мертв. Знала точно, где его тело. Но она все равно подала это заявление, заставила меня в глубине души иметь маленькую надежду, что, возможно, он все еще где-то там. Даже после того, как полиция объявила его мертвым, часть меня всегда задавалась вопросом, не сбежал ли он. Зачем ей это делать?

– Мне пришлось. – Она снова бесстрастна. – Было бы подозрительно, если бы я не сделала этого. Ты и Итан были так молоды, я не могла рисковать стать подозреваемой и оставить вас сиротами.

Так логично. Так педантично. Так расчетливо. Я смотрю на нее в неверии, и она дарит мне эту извращенную, самоуничижительную улыбку. – Но, возможно, мне следовало просто сдаться тогда. Возможно, у вас двоих была бы лучшая жизнь без меня, тянущей вас вниз.

– Это... слишком много, чтобы переварить, – бормочу я холодными губами. Последние двадцать четыре часа были такими хаотичными. В меня стреляли. Я узнала, что Ромеро нанял киллера для моего отца, думая, что он убил папу, и теперь выясняется, что это сделала моя собственная мать.

Какой кошмар.

Он нарушил омерту. Но я не убивал его.