— Я не знаю, что именно спровоцировало тебя в тот день. Может быть, песня, которую ты играл, может быть, что-то другое. Но я хочу, чтобы ты знал… если ты когда-нибудь снова почувствуешь себя так, если тебе когда-нибудь понадобится выплеснуть эмоции, не делай этого в одиночку. Я рядом, и я понимаю. Я помогу тебе.

Это была ты, Джози Грант. Ты была моим триггером.

Я проглатываю эти слова и сжимаю ее руку, снова переводя взгляд на тихую лужайку перед домом.

— Мы были вместе четырнадцать лет, — шепчу я. Меня переполняет желание вывернуть перед ней душу. Я хочу, чтобы она знала, что довело меня до того момента. Я хочу, чтобы она почувствовала мою боль так же, как я чувствую ее. — Мы были типичными возлюбленными со старшей школы. Любовь с первого взгляда. Сказочный роман. — При воспоминании об этом хочется улыбнуться, но я сжимаю челюсти, чтобы этого не сделать. Нечему улыбаться. Больше нечему. — Я никогда ни на кого не смотрел так, как смотрел на нее… она была моим миром. У нас были такие отношения, которым люди завидовали – мы постоянно прикасались друг к другу, целовались, флиртовали. — Я тяжело вздыхаю. — Не знаю, как я мог не заметить тревожных звоночков, предупреждающих сигналов.

— Иногда мы видим только то, что хотим видеть.

Я киваю, и мой взгляд скользит по лицу Джози. Он опускается на ее губы, прежде чем я отвожу глаза.

— У нее был роман в течение полугода, прежде чем я узнал об этом. Она забеременела, и я не знаю, был ли это мой ребенок, или… его. Я никогда этого не узнаю. — Я закрываю глаза, чувствуя, как внутри закипает гнев. Он вот-вот вырвется наружу. Он хочет меня сжечь. — Она сделала аборт.

Я слышу, как Джози ахает, поэтому поворачиваюсь к ней. Ее глаза затуманены и наполнены слезами сочувствия ко мне.

— Эван, мне так жаль.

Я ненавижу это гнетущее чувство в животе.

Я чертовски его ненавижу – этот тихий голос, говорящий мне, что я ничуть не лучше своей предательницы-бывшей жены. Я молча предаю женщину рядом со мной, которая проявляла ко мне только доброту и сострадание. Я причиняю ей боль, а она даже не догадывается об этом. Ей меня жаль, а не должно быть. Она должна меня ненавидеть.

Она возненавидит меня.

И это чертовски больно.

И я ненавижу то, что это чертовски больно, потому что это значит, что я начинаю о ней заботиться.

Блядь.

Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь отгородиться от внутренней борьбы. Делаю судорожный вдох и медленно выдыхаю.

— У того парня были деньги. Он был успешен. Моя жена хотела от жизни большего, чем брак с писателем, который едва сводил концы с концами и с трудом мог позволить себе наши свидания раз в месяц. Она хотела роскошных подарков, отпусков на тропических островах и яркой, захватывающей жизни, которую я не мог ей дать. — Я смотрю на Джози. — А все, чего хотел я – это она. У меня уже было все, что мне могло когда-либо понадобиться.

Я прикусываю язык, борясь с потребностью выложить все остальное.

С желанием сказать Джози, с кем именно Катрина меня предала.

Из глаза Джози скатывается слеза, и пока я смотрю, как она стекает по ее щеке, Джози переплетает наши пальцы. Я поражен этим жестом. Я смотрю на наши переплетенные руки, и мое сердце начинает биться быстрее, а в голове становится туманно…

Это не то, что делают друзья.

Это то, что делают любовники.

Я поворачиваюсь к Джози. Она смотрит в ответ с таким выражением глаз, которое говорит мне, что она сомневается в себе. Может быть, ей не следовало этого делать. Может быть, она зашла слишком далеко.

Но она не отпускает.

— Ты всегда будешь достаточным для правильного человека, — тихо говорит она, ни на секунду не отводя от меня взгляда.

Я провожу большим пальцем по ее руке и, клянусь, она прижимается ко мне чуть сильнее, чуть ближе, растворяясь во мне, а я продолжаю растворяться в ней. Я снова смотрю на ее губы, потом поднимаю взгляд к ее глазам и вижу, как расширяются ее зрачки.

Я сгораю от желания поцеловать ее.

Вместо этого я спрашиваю: — Ты его любишь?

Джози замирает, наморщив лоб, ее блестящие губы приоткрываются, и она делает едва заметный вдох.

— Что?

Блядь. Я не знаю, почему спросил ее об этом, но, наверное, не следовало. Может, мне стоило просто поцеловать ее.

Может, мне уйти.

Может, мне никогда не возвращаться.

Может, мне следует поцеловать ее.

— Джози?..

Мы так быстро отдергиваем руки, что Джози ударяется костяшками пальцев о соседний столб и баюкает ушибленную руку в другой руке. Мы замечаем, что позади нас стоит Кэрри и, нахмурившись, выглядывает из входной двери.

Сестра Джози видела нас вместе, плечом к плечу, со сплетенными, как у любовников, руками.

— Мы просто вышли подышать свежим воздухом, — дрожащим голосом говорит Джози. Она отступает, не оглядываясь на меня, и сбегает в дом.

Кэрри стоит там еще мгновение, ее взгляд на секунду задерживается на мне, затем она опускает глаза на крыльцо. Она едва заметно кивает головой, и я не уверен, что это значит или на что она намекает, но она закрывает дверь и скрывается внутри.