Делайла смотрит на меня встревоженно и растерянно, но не настолько, как я сам.

Я отвечаю тем, что целую ее снова, на этот раз жестче, словно пытаюсь очиститься. Смыть Джози. Вытравить ее из своего костного мозга.

Мне кажется, мне нужен экзорцизм.

Я притягиваю Делайлу ближе, и она удивленно взвизгивает, обхватывая меня за плечи. Наш поцелуй яростный, отчаянный, но я заставляю себя сосредоточиться.

Смыть ее.

— У меня есть свободная спальня, если вам нужно.

Мы отстраняемся друг от друга, услышав голос Джози, и я оборачиваюсь. Она стоит в дверях. Ее взгляд прикован ко мне, жесткий и пристальный, и теперь я уверен, что в нем сквозит ревность. Я сглатываю и отступаю от Делайлы на шаг, как будто в чем-то виноват… и я виноват, виноват, виноват…

Но не в этом.

Делайла, кажется, не чувствует напряжения, когда хихикает в ответ, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Прости, — говорит она, улыбаясь.

Джози прочищает горло, заправляет золотистую прядь волос за ухо и переводит взгляд на подругу.

— Не нужно извиняться, Дел. Вы оба свободны. Развлекайтесь.

Я разглядываю свои ботинки, потому что не могу посмотреть в глаза Джози.

Я не могу смириться с тем фактом, что хотел бы целовать ее.

Джози шагает обратно в дом и закрывает дверь.

Воздух со свистом покидает мои легкие.

Я зашел слишком далеко.

——————————

Мне уже давно пора уходить, пока не случилось что-то еще. После поцелуя с неудачным финалом я извинился перед Делайлой, сказав, что нам пора домой. Теперь я ищу Саммер по всему дому, изо всех сил стараясь избежать Джози на пути к выходу.

Я не вынесу, если снова увижу это выражение на ее лице.

Не успеваю я подняться по лестнице и заглянуть в комнату Оливии, как чья-то рука ложится мне на плечо.

И это точно не Джози.

— Эван! Я как раз смотрел на тот виски, который мы распечатали несколько недель назад. — Бенджамин сжимает мое плечо. Я знаю, что он сейчас попытается уговорить меня выпить, и мне это неинтересно. — Что скажешь, может, прикончим бутылку? У меня пунктик насчет моего «Блю Лейбл» – если я его открыл, то должен допить с тем же человеком.

Ладно, это просто странно. К тому же, он уже изрядно пьян, и вообще… нет, спасибо.

— Думаю, на сегодня мне хватит, но спасибо. Я просто заберу свою дочь, если смогу найти ее в твоем огромном особняке… — Я натягиваю улыбку. — Может, Кайл заменит меня?

— Нет. Это должен быть ты. — Он не обращает внимания на мои протесты и ведет меня на кухню, все еще держа руку у меня на плече. Он спотыкается о собственный ботинок и слегка пошатывается, и я думаю, что только благодаря мне он еще держится на ногах. Может, если я быстро отойду в сторону, он упадет лицом вниз и вырубится…

Я все еще обдумываю этот вариант, когда мы добираемся до кухни. Бенджамин опирается на столешницу, наливает нам напитки, протягивает мне бокал, а затем выходит через стеклянные двери, ведущие во внутренний дворик. В одной руке он держит полупустую бутылку виски, в другой – бокал, в котором плещется напиток.

Я еще раз осматриваюсь в поисках Саммер, прежде чем сдаться.

Блядь, видимо, мне предстоит пережить еще один раунд с Бенджамином Грантом.

Мы садимся в те же кресла, на которых сидели в первый раз, когда меня втянули в распитие спиртного на его патио. Сегодня он кажется тихим, задумчивым, возможно… или просто невероятно пьяным. Он чешет свой колючий подбородок, и я вспоминаю, как сильно меня бесит каждая мелочь, которую делает этот мужчина.

Он смотрит на сад, который даже в конце ноября выглядит идеально. И как только я начинаю наслаждаться отсутствием болтовни, он заговаривает.

— День благодарения… — Бенджамин тяжело выдыхает. — Он всегда настраивает меня на философский лад.

О, прекрасно, мы заводим светскую беседу о праздниках.

— Я знаю, что смысл в том, чтобы оглянуться на то, за что ты благодарен, — продолжает он. — И вроде как нужно приберечь список того, что ты хочешь изменить в себе, для новогодних обещаний… но, наверное, я из тех людей, которые не могут думать о хорошем, не вспоминая о том, что могло бы быть лучше.

— И что могло бы быть лучше? — спрашиваю я ровным монотонным голосом. Мне, конечно, плевать, но я заметил, что он делает глоток виски каждый раз, когда говорит, и на данный момент я надеюсь, что если я буду поддерживать разговор, он напьется до беспамятства.

— Я думаю… — Бенджамин делает глоток и слишком громко сглатывает, — я думаю, если бы я мог вернуться в прошлое, я был бы лучшим мужем.

Опять двадцать пять. Почему мне кажется, что этот мудак пытается мне что-то сказать? Я уверен, что он не знает, кто я, но начинаю думать, что он перепутал меня со священником или вроде того.

Месть усмехается самой этой мысли.