Я полностью погружен в свои грязные мысли, когда мы заворачиваем за угол, и меня встречают более низкая и светловолосая версия Джози, ее муж и двое мальчиков-близнецов, играющих на полу в гостиной с Оливией. Кэрри и ее муж встают с дивана при виде меня, а затем подходят поздороваться.

— Кэрри, Кайл… это Эван, — говорит Джози, беря сестру под руку и подталкивая ее поближе ко мне. — Это мой друг-писатель, о котором я вам рассказывала. Наши дочери неразлучны.

Я пожимаю им обоим руки, пока Кэрри лучезарно улыбается мне.

— Джози рассказывала о тебе много хорошего, — говорит она мне.

Правда? Она рассказывает сестре о мужчине, к которому тайно испытывает влечение и который не является ее мужем?

Что ж, это замечательно. Я согласен.

Я улыбаюсь и киваю, глядя на Саммер, которая присоединилась к Оливии и малышам на ковре.

— Девочкам очень весело. Они действительно поладили.

Кэрри прослеживает за моим взглядом, устремленным на детей.

— Это Джейс и Джуд. Близнецы. Им только что исполнилось два года.

— Двойной террор, — добавляет Кайл.

Мы смеемся. Мой взгляд задерживается на мальчиках, пока я представляю, как бы выглядел мой ребенок сейчас. Мы еще не знали пол, но я думаю, что это был бы мальчик. Кажется, я хотел назвать его Финн.

Ему был бы год.

Потом я вспоминаю, что не знаю, был ли ребенок, которого носила Катрина, вообще моим. Она так и не сказала мне. Может, она и сама не знала. Может, она слишком боялась узнать это.

В этот момент к нам присоединяется Бенджамин, он хлопает меня по спине сильнее, чем необходимо, и поправляет галстук.

— Эван, старина. Рад снова тебя видеть.

Я напрягаюсь, морщась от боли в спине в том месте, куда он меня ударил, и замираю всем телом от его близости. Я выдавливаю из себя приветливую улыбку и поворачиваюсь к нему, надеясь, что она выглядит убедительнее, чем я себя чувствую, потому что я больше не уверен в своих чертовых актерских способностях.

— Спасибо, что пригласили.

Джози подходит к мужу, берет его за локоть и наклоняется к нему.

— Бен, не мог бы ты проверить индейку?

Он хмурится, что-то бормочет себе под нос и уходит на кухню. Через несколько секунд, открыв духовку, он кричит через плечо: — Она определенно мертва.

Кэрри и Кайл посмеиваются, а Джози вздыхает, направляясь к плите.

Чертовски смешно, Бен. Ты настоящий комедийный гений.

Я подхожу к коврику и сажусь рядом с Саммер, откинувшись назад и опираясь на руки, и наблюдаю, как девочки играют с малышами в кубики.

Саммер смотрит на меня и широко улыбается.

— Они напоминают мне Мейсона, — говорит она, вкладывая красный кубик в одну из пухлых ручек мальчиков.

Мейсон. Так зовут сына парня Катрины. Саммер много говорила о нем после того, как вернулась домой из поездки в Теннесси. Это наполняло меня сожалением от того, что я так и не смог подарить ей брата или сестру.

И горечью.

Привкус во рту вторит этому чувству, и мне приходится сглотнуть его, прежде чем ответить.

— Ты была бы отличной старшей сестрой, зайка, — говорю я ей.

Саммер кивает, ее улыбка становится такой же грустной, как и глаза, а затем она продолжает играть с мальчиками.

Это разрывает меня на части.

——————————

Взрослые объелись и захмелели от вина.

Девочки наверху играют в комнате Оливии, а Джейс и Джуд бегают кругами вокруг кухонного острова с индюшачьими костями, которые они вытащили из мусорного ведра. Кэрри вскакивает со стула, как только это замечает. Джейс швыряет свою через всю комнату, когда видит бегущую к нему мать, а Джуд засовывает кость в рот. Я добираюсь до него первым и вынимаю опасный предмет, провоцируя истерику всех истерик.

— Моя кососька идейки! — дуется Джуд, топая маленькой ножкой и заливаясь слезами.

Кэрри бросает на меня взгляд, который читается как одновременное «спасибо» и «спаси меня», подхватывает кричащего малыша на руки и уносит его из кухни. Джейс начинает плакать, когда видит, что его мать уходит с Джудом, и я не совсем уверен, стоит ли мне вмешиваться или нет, поэтому просто беспомощно разглядываю его, что заставляет его плакать еще сильнее. К счастью, Джози подбегает к нам, закрыв посудомоечную машину, подхватывает Джейса, сажает его на бедро и широко улыбается. Она кружит его, танцуя на месте, пока его слезы не превращаются в хихиканье, и я не могу не наблюдать за этим, чувствуя, как меня накрывает странное чувство. Это не плохое чувство, но оно не дает мне покоя, поэтому я заставляю себя отвести взгляд.

— Когда мне можно будет тебя одолжить?

Я резко поворачиваю голову в сторону Джози; у нее озадаченное выражение лица, пока она подбрасывает радующегося малыша, но ее глаза устремлены на меня, тая́ в себе нечто более глубокое.