Я встаю с пуфика, бросив на него гитару, и скрываюсь на кухне. Я отчаянно нуждаюсь в передышке. Мне нужно подышать, взять себя в руки. Но Джози не знает, что я пытаюсь от нее сбежать, поэтому следует за мной. Я вижу дорожки от слез, которые все еще блестят на ее скулах в свете кухонной лампы. Я отворачиваюсь, вцепляюсь в столешницу, наклоняюсь вперед и закрываю глаза. Закрываюсь от нее. Гнев, который я только что выплеснул, снова закипает во мне, и хотя это уже другой гнев, он мне знаком. Я цепляюсь за него.

Мне нужно ненавидеть Джози. Ничего не сработает, если я не буду ее ненавидеть.

Всего несколько минут назад свет заливал темные пустоты, и я хотел этого. Но теперь… Блядь, мне нужно вернуть это назад. Мне нужна темнота. Я не могу сделать этого без этой чертовой темноты… поэтому я позволяю ей снова заползти внутрь.

Я принимаю ее.

Я вызываю в памяти образ ее мужа. Я представляю себе тот самый момент, когда узнал о предательстве Катрины. Вспоминаю, что я чувствовал, как истекало кровью мое сердце, как мое будущее рухнуло к моим ногам пеплом. Я думаю о Бенджамине Гранте и о том, как его руки обвивали талию моей жены, как он прижимал ее к себе и целовал во все те места, куда целовал ее я.

Джози, должно быть, заметила, что напряжение между нами переросло в нечто более серьезное. Она осторожно подходит ко мне и кладет руку мне на плечо, чтобы смягчить то, что, по ее мнению, я чувствую. На какое-то время это срабатывает. Мое тело расслабляется от прикосновения, почти инстинктивно. Как будто так и должно быть.

Словно она – противоядие от моей боли.

Но логическая часть меня снова включается, и я знаю, что это не так. Джози Грант – часть моей проблемы. Она часть моей боли. Ради всего святого, она носит его фамилию.

Она – способ причинить ему боль.

Я отступаю, не обращая внимания на холодок, пробежавший по телу, когда она убрала руку.

— Тебе, наверное, пора идти.

У меня нет никакой веской причины, чтобы объяснить ей, почему ей пора идти. Девочки будут в школе еще несколько часов, ее муж на работе, а у меня уж точно не намечается ничего грандиозного.

Джози это знает, поэтому в ее глазах я вижу вопрос. Она прочищает горло и опускает взгляд на кремовую плитку на моей кухне.

— Я тебя чем-то расстроила?

Боже, она говорит так, будто я только что пнул ее щенка. А может, она и есть щенок. Я стискиваю зубы так сильно, что они скрипят. Я не могу выплеснуть на нее свой гнев. Я не могу разрушить связь, которую выстраивал последние два месяца.

Я пока не могу взяться за кувалду.

Поэтому я направляю свою ярость в другое русло. Поворачиваюсь к Джози и пристально смотрю на нее. Мой взгляд скользит по ней так яростно, так нарочито, что мои намерения не вызывают сомнений. Ее щеки вспыхивают еще ярче. Она находится на другой стороне кухни, но я чувствую ее жар через всю комнату. Я наблюдаю за тем, как вздымается ее грудь, как учащается дыхание, как приоткрываются ее губы, пока она смотрит, как я визуально ее раздеваю. Ее реакция на меня физическая – Джози влечет ко мне, хочет она того или нет.

Правильно это или неправильно.

Поддастся ли она… или нет.

Она поддастся.

Я двигаюсь к ней, как охотник, оценивая ее реакцию.

Ее глаза едва заметно расширяются. Она напугана. Но не думаю, что она боится меня… думаю, она боится саму себя.

Не думаю, что она доверяет самой себе.

Хорошо.

Я настолько чувствую ее, что почти слышу биение ее сердца, когда приближаюсь к ней и останавливаюсь, когда наши ноги соприкасаются. Джози не отстраняется, что меня немного удивляет. Она стоит неподвижно и ждет. Она ждет, что я что-то скажу или сделаю, что даст ей повод убежать.

Чувство вины заставляет меня умолять ее бежать – кричать, трясти ее, оттолкнуть.

Беги и не оглядывайся, Джози Грант.

Месть велит мне молчать. И я молчу.

Это не конец.

Я еще не закончил с тобой, Джози Грант.

Джози опускает взгляд и смотрит на свои ноги. Мой взгляд слишком откровенный, моя близость чересчур давит. Она делает неуверенный вдох, все еще ожидая… вечно ожидая.

Она по-прежнему не отодвигается.

— Джози… — Мой голос звучит тихо, хрипло и чертовски напоминает предупреждение. — Тебе, наверное, пора идти, — повторяю я.

На этот раз мы оба знаем, почему ей, наверное, пора идти.

Джози сглатывает, затем приподнимает подбородок ко мне. Наши взгляды встречаются. Мы так близко, что я чувствую ее теплое дыхание на своих губах. Я чувствую запах гардений. Я почти могу ощутить вкус ее поцелуя. Я представляю, как она склоняется над моим кухонным столом, как я вдалбливаюсь в нее и с каждым толчком посылаю Бенджамина Гранта к черту.

А потом я бы насладился своей победой.

Я, блядь, выиграл.

Наконец Джози говорит: — Ты прекрасно поешь.

На ее губах появляется легкая улыбка, она делает два шага назад, задерживает на мне взгляд, затем разворачивается и идет в гостиную. Я хмурюсь, глядя, как она берет гитару и сумочку и выходит из дома.

Дверь за ней закрывается, а я стою на месте.

Я стою на месте, глядя на нее.