Вмешивается Сидни: — О да, это будет неформальная вечеринка – скорее, просто посиделки, если я все устрою по-своему, но ты, конечно, приглашен. Я обязательно сообщу тебе дату и все подробности, когда будет ближе к делу. Я не из тех, кто рассылает официальные приглашения.

— Конечно, — отвечаю я им. — Спасибо. Я бы с удовольствием пришел.

— Отлично, — кивает Оливер. — Ты непременно должен быть. Лорна Гибсон тоже будет присутствовать.

Сидни пожимает плечами и тихо смеется. Она находит время, чтобы восхититься креативностью костюма Джози «Мамаша-катастрофа», в то время как Оливер добродушно замечает, что он похож на повседневный наряд Сидни. Зная Оливера, это просто констатация факта, а не оскорбление.

После того как мы съедаем еще по одному липкому квадратику и каждый получает по два карандаша, мы благодарим Оливера за самый полезный подарок на Хэллоуин, который нам когда-либо дарили, машем ему на прощание и отправляемся домой.

Джози наклоняется ко мне, пока мы спускаемся по лестнице.

— Они мне нравятся, — говорит она. — Кажутся очень интересными людьми.

Подтолкнув ее плечом, я улыбаюсь.

— О, ты даже не представляешь. Я постоянно говорю им, что из их истории получилась бы отличная книга.

Наконец мы возвращаемся домой, уставшие после многочасовой прогулки по окрестностям, но слишком взбудораженные, чтобы заканчивать вечер. Это идеальная ночь для костра, так что я беру пакет с маршмэллоу и иду на задний двор за дровами и жидкостью для розжига. Я заказываю несколько пицц, потому что это традиция на Хэллоуин, а потом ставлю четыре садовых стула вокруг кострища. Джози выходит ко мне, обхватив себя руками, чтобы защититься от холодного воздуха, и мы садимся рядом. Из-за сквозняка дым относит в сторону Джози, и она начинает кашлять, поэтому придвигает свой стул ближе к моему. Мы улыбаемся друг другу. У меня болят щеки от того, как сильно я улыбаюсь.

— Сегодня ты выглядел особенно счастливым, — говорит Джози, скрестив ноги и опираясь подбородком на руку.

Я смотрю, как языки пламени пляшут на ее лице, окутывая его оранжевым сиянием.

— Да, я люблю Хэллоуин. — Я преуменьшаю свои истинные чувства, потому что не знаю, как признаться ей в них.

Джози по-прежнему улыбается, когда протягивает руку и берет мою ладонь в свои. Сначала я вздрагиваю, смущенный этим жестом, и не могу понять, от чего мне так жарко – от огня или от ее прикосновения. Она мечтательно смотрит на мою татуировку.

— Когда ты ее сделал? — спрашивает она.

Я слежу за ее взглядом, вспоминая тот день, как будто это было вчера.

— На свой восемнадцатый день рождения. Я сделал ее, чтобы позлить родителей.

Джози смеется, отпуская мою руку.

— Мне было двадцать. Это было прямо перед тем, как я забеременела Оливией. — Она на мгновение отворачивается, глядя на танцующее пламя. — Мы с Адамом выбрали морскую звезду с компасом. Это должно было символизировать то, что если мы когда-нибудь потеряемся, то всегда найдем дорогу назад друг к другу.

Ветер завывает, и я вижу, как в ее глазах мелькают воспоминания, прежде чем она опускает голову.

Саммер высовывает голову из двери, ведущей во внутренний дворик, избавляя меня от необходимости придумывать ответ.

— Пап! Все мои батончики с арахисовой пастой и карамелью пропали.

Я откидываюсь на спинку стула, стараясь не показывать, что чувствую себя виноватым.

— Как странно. Может, в этом году их не раздавали?

Саммер стонет и закатывает глаза, но возвращается в дом, не утруждая себя спорами. Я достаю из кармана горсть конфет и протягиваю одну Джози.

— Твой секрет умрет вместе со мной, — хихикает она, разворачивая обертку.

— Подожди. Тебе нужно сделать сэндвич с маршмэллоу.

— Что? — Джози морщит нос, глядя на меня.

— Нужно поджарить два маршмэллоу и положить между ними батончик с арахисовой пастой. Это как божественный липкий сэндвич с тягучей начинкой.

— Сделаю вид, что ты не произнес слово «липкий», — посмеивается Джози, запуская руку в пакет с маршмэллоу и доставая четыре штуки. Она протягивает мне две. — Как это я никогда не слышала об этом раньше?

— Потому что ты по-настоящему не жила, — отвечаю я ей. — Помнишь, я спрашивал, счастлива ли ты?

Джози кивает, ее глаза блестят.

— Так вот, тогда ответ был «нет». Но уверяю тебя – скоро ответ будет «черт возьми, да». Просто подожди.

Мы насаживаем маршмэллоу на палочки и поджариваем их на открытом огне. Когда они покрываются идеальной хрустящей корочкой, мы зажимаем между ними батончики с арахисовой пастой и смотрим, как шоколад начинает таять.

— Секрет в том, чтобы есть его прямо тогда, когда он начинает плавиться, — объясняю я. — Вот тогда это идеально.

Я наблюдаю, как Джози откусывает кусочек липкими пальцами, смеясь и стараясь не испачкаться. Но это невозможно. Избежать беспорядка не получится.

В конце концов, в этом беспорядке – половина удовольствия. Вторая половина – это маршмэллоу и батончики с арахисовой пастой.