Между нами повисает тишина. Не существует подходящего ответа на такое – простое «соболезную» не подходит. Джози это знает, и я это знаю, поэтому мы просто стоим здесь со своими сигаретами и своей грустью, и позволяем этому моменту быть именно таким, каким он должен быть.

Момент обрывается, когда я поднимаю голову и вижу Бенджамина Гранта, стоящего там и смотрящего на нас. Мы с Джози выпрямляемся и отступаем от гаража, когда тяжелый взгляд Бенджамина останавливается на его жене.

— Что тут происходит? — произносит он, надвигаясь на Джози.

Блядь. В моей крови слишком много виски, чтобы я был полностью готов к этому.

Никто из нас ничего не говорит, пока Бенджамин продолжает идти вперед, ни разу не взглянув на меня, сосредоточенный только на Джози. Он останавливается перед ней. Она отвечает ему таким же пристальным взглядом.

Я напряжен в тревожном ожидании, затаил дыхание, мои мышцы напряжены и готовы к действию. Понятия не имею, что я собираюсь сказать, но, может быть, я могу просто вырубить его, а подумать об этом позже.

Бенджамин рассматривает Джози, качая головой, затем наклоняется и выхватывает сигарету из ее пальцев. Он издает вздох разочарования.

— Я думал, ты бросила, Джоз.

Я моргаю.

Сигарета? Гребаная сигарета?

Я с шумом выдыхаю, расслабляясь и понимая, что мой секрет все еще в безопасности.

Джози, кажется, совершенно невозмутимо относится к происходящему. Она стоит на подъездной дорожке, выпрямив спину и почти демонстративно перекидывая волосы через плечо.

— Возможно, если бы ты не пригласил своего упертого делового партнера, который не может держать руки при себе, у меня бы не возникло непреодолимого желания покурить, — говорит она. Ее тон резок, глаза пылают возмущением.

Мышцы на челюсти Бенджамина подергиваются от тихой ярости. Я не совсем уверен, направлена ли эта ярость на его упертого делового партнера или на его жену.

Джози не удостаивает никого из нас еще одним взглядом и проносится мимо, цокая своими сексуальными туфлями по бетону, направляясь обратно в дом.

Я стою один на подъездной дорожке с Бенджамином Грантом, который был на волосок от того, чтобы познакомиться с моим кулаком.

Это все еще кажется вполне вероятным.

Бенджамин бросает окурок на бетон и тушит его ботинком. Уперев руки в бока, его пальцы сжимают бедра, пока он выдыхает свое разочарование сквозь стиснутые зубы. На мгновение я задаюсь вопросом, помнит ли он вообще, что я стою здесь.

— Ты женат, Эван?

Я вздрагиваю как от звука его голоса, так и от тяжести его слов.

Ну, я был женат. Вплоть до того момента, как ты засунул свой член в мою жену. Спасибо, что спросил.

— Разведен, — отвечаю я ровным тоном.

Стон зарождается в его горле, и это звучит как жалость. Он качает головой из стороны в сторону, пиная камешек гравия.

— Вот дерьмо.

Я ничего не могу поделать с тем, как воздух выходит из моих легких, как ногти впиваются в бедра, как бешено колотится мое разгневанное сердце. Мой взгляд останавливается на камне, лежащем на краю лужайки. Это довольно большой камень. У него острые края, он выглядит прочным и тяжелым. Таким камнем легко проломить кому-нибудь череп.

Месть тоже не была бы против такого пути.

Проклятье. Я отгоняю мрачные мысли, говоря себе, что я не такой человек. Я не такой отец. Я выше своей ярости. Я выше своей обиды.

Я закрываю глаза, отчаянно нуждаясь в еще одной сигарете.

— Да. Безусловно, — умудряюсь выплюнуть я, засовывая руки в карманы, чтобы они не сделали чего-то прискорбного.

Бенджамин наконец бросает на меня взгляд, как будто видит меня впервые.

— Ты все еще любишь ее?

Какого хрена?

Я делаю паузу, надеясь, что не произнес это вслух.

— Она мне изменила, — говорю я ему. Я не отвечаю на его вопрос прямо. Я даже не знаю ответа, а если бы и знал, это не его собачье дело. И вообще – пошел он. — Я переживу это. Но не уверен, что когда-нибудь смогу избавиться от чувства, что меня предали. Вот это настоящее дерьмо.

И это отвечает на вопрос.

Я клянусь, в глазах Бенджамина промелькнуло чувство вины, но он быстро взял себя в руки. И тут я с горечью осознаю, что у нас с ним есть одна поразительная общая черта…

Мы оба чертовски хорошие лжецы.

— Мне жаль это слышать, — говорит он, все еще не сводя с меня глаз. У меня возникает чувство, что он пытается понять, не скрывается ли под моими словами что-то большее, но это может быть и паранойя.

Нет, тебе не жаль, ублюдок.

Я не могу позволить этому разговору зайти дальше. Мы и так находимся на опасной территории, и если он скажет что-то еще…

Мы не будем сейчас отступать от сценария. У меня есть миссия, и она состоит в том, чтобы уничтожить его изнутри. А не стоять здесь и говорить ему, что он был плохим мальчиком.

Я делаю глубокий вдох, подавляя гордость и выдавливая фальшивую улыбку, которая, как я надеюсь, выглядит убедительнее, чем ощущается.

— Я пойду, но спасибо за приглашение. Вечеринка была отличная.

Я киваю в знак благодарности и прохожу мимо него, чувствуя на себе его взгляд.

Надеюсь, ты будешь страдать.