— Можешь включить музыку? Это поддерживает мою мотивацию, — кричит мне Саммер.

Клянусь, этот ребенок повзрослел на десятилетие за последний год.

— Конечно, зайка. Есть пожелания?

Она сбавляет темп.

— Хм. Тейлор Свифт?

— Нет.

— Джастин Бибер?

Я свирепо смотрю на нее с другого конца комнаты.

— Существует ли слово более эффективное, чем нет?

— Да?

О, ну держись.

Я тянусь к телефону и запускаю плейлист, который с любовью назвал «Гребаный шум». Это сборник метал-песен, которые удивительно успокаивают мужчину, у которого полно проблем с гневом… как я. Но для девятилетней девочки это пытка.

Я виню во всем Джастина Бибера.

Визгливые голоса режут слух, и Саммер бросает швабру, чтобы закрыть уши, что, конечно же, побуждает меня сделать погромче.

А что еще остается делать отцу?

— Серьезно? — кричит Саммер сквозь музыку. — Оливия будет здесь с минуты на минуту! Ты меня опозоришь!

Я начинаю трясти головой, выдавая впечатляющее соло на воображаемой гитаре.

К сожалению, Саммер выглядит совершенно не впечатленной. Ее руки скрещены на груди, глаза прищурены, и она, возможно, прямо сейчас желает мне смерти. Есть только одно очевидное решение.

Я бросаюсь на нее. Саммер визжит в знак сопротивления, прекрасно понимая, что сейчас ее подхватят и закружат по комнате, как непокорную партнершу по танцам.

— Пап! — протестует она. — Нельзя танцевать под такую музыку. Это даже не музыка!

— Это определенно музыка. — Я подхватываю ее на руки. — В ней есть ритм. — Я наклоняю ее. — В ней есть душа. — Я кружу ее. — В ней есть… гитары.

Саммер визжит и хихикает, выдавая себя с головой, пока мы танцуем в гостиной. Ее смех – лучшая музыка, о которой я только мог мечтать.

Я останавливаюсь, когда слышу, как кто-то прочищает горло. Я поворачиваюсь к входной двери, которую забыл закрыть, и вижу Джози и Оливию, стоящих за сеткой. Джози выглядит слегка обеспокоенной, но в основном удивленной. Оливия выглядит… сбитой с толку. Меня только что застукали за тем, что я, как дурак, танцую в гостиной под группу «Мэггот Тват». Полагаю, мне должно быть стыдно или неловко, но это в каком-то смысле уморительно, поэтому я просто улыбаюсь им в ответ.

Саммер мчится к двери. Ей совершенно точно стыдно и неловко.

Честно говоря, если вы не унижаете своего ребенка перед его друзьями, значит, вы неправильно воспитываете.

Я плетусь на кухню, выключаю музыку, а затем возвращаюсь в гостиную, чтобы поздороваться. Моя пунцовая дочь вешает куртку Оливии.

— Две секунды внутри, а она уже сгорает от стыда. — Я потираю руки в знак победы. — Моя работа здесь закончена.

Джози ухмыляется, перебрасывая волосы на одну сторону.

— Это было… занимательно, — говорит она, наблюдая за моим приближением.

— Ты ведь не хейтишь мои исключительные танцевальные движения? — Я подмигиваю ей, пряча руки в карманы и склоняя голову набок. — Я был само изящество и мастерство.

Она смеется, и это искренний смех, от которого морщится ее нос.

— Танцевальные движения были на высоте, но вот музыкальный вкус сомнительный.

Я улыбаюсь еще шире и стараюсь как можно дольше удерживать ее взгляд, пока она не отводит глаза.

Джози переминается на месте, накручивая локон. Она смотрит на Оливию, которая поправляет сумку с вещами на плече, используя ее для отвлечения внимания.

— Ты будешь вести себя хорошо с мистером Хартом, правда?

Я смотрю на Саммер, вижу, как она открывает рот, чтобы поправить Джози насчет фамилии – и меня охватывает паника.

— Зайка, поставишь воду для спагетти?

Саммер смотрит на меня, затем снова на Джози, закрывает рот и жестом приглашает Оливию следовать за ней на кухню.

Увернулся от этой пули.

Джози с нежностью смотрит ей вслед. Она переводит взгляд на меня, ее выражение лица очарованое.

— Зайка?

— Это прозвище. Просто как-то прижилось.

— Мило… ей подходит. — Джози осматривает комнату и затем спрашивает: — Мне проведут грандиозную экскурсию?

Грандиозная экскурсия по нашему одноэтажному дому площадью в сто квадратных метров, всего с одной ванной, скрипучими полами и паршивым напором воды. Класс. Уверен, к вечеру она влюбится в меня по уши.

— Тут особо не на что смотреть. Уверен, ты останавливалась в гостиничных номерах больше этого.

В глазах Джози появляется такое выражение, что я почти начинаю думать, не обидел ли я ее.

— Знаешь, я не такая.

Я изучаю ее. Ее взгляд пронзителен, как будто ей нужно, чтобы я знал это.

— Не какая?

— Не знаю… — Джози пожимает плечами, поджав губы, словно пытаясь подобрать нужное слово. — Не надменная, наверное. Да, у нашей семьи хороший дом… но меня совершенно не волнует внешний вид или социальный статус. Моя жизнь не всегда была такой.

Интересно.

Почему-то я ей верю.