Саммер возвращается к нам в гостиную и тащит за собой Оливию, направляясь по короткому коридору к своей спальне.

— Моя комната не такая крутая, как твоя, но у меня куча косметики, с которой мы можем поиграть… — Ее голос затихает, когда девочки скрываются в комнате и закрывают дверь.

Мы с Джози одновременно смотрим друг на друга; возникает легкая неловкость, словно мы не знаем, что сказать или делать теперь, когда нас бросили. Она теребит подол своей розовой блузки, одаривая меня улыбкой, граничащей с застенчивостью, а затем опускает голову, спасаясь от моего взгляда.

Я как-то влияю на нее, но пока не хочу быть слишком самоуверенным. Возможно, это всего лишь отголоски нашей последней встречи, когда она открылась мне на подъездной дорожке и поделилась частичкой своего сердца. Старой раной. Когда она показала мне свою татуировку, похожую на татуировку ее первой любви…

И мою.

Я делаю неуверенный шаг вперед, испытывая удачу.

— Как ты?

Джози испуганно вскидывает голову, как будто я попросил ее раздеться догола. В каком-то смысле так и есть. Но не в хорошем смысле.

Не в том смысле, о котором я сейчас думаю во всех подробностях.

Мне нравятся женщины, ясно? Моему мозгу не нужен дополнительный стимул, чтобы переключиться на них.

— О, эм… Я отлично. Все отлично, — отвечает она, заламывая руки. Она понимает, на что я намекаю, и продолжает: — Прости за все это. За драму на вечеринке.

— Не нужно извиняться, — заверяю я ее. — Я не был против.

Джози кивает, бросает на меня быстрый взгляд и опускает глаза на свои руки.

— Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты вмешался в кабинете.

Я делаю еще один шаг вперед, вторгаясь в ее личное пространство, и гадаю, отступит ли она, не слишком ли близко я подошел. Не слишком ли я дерзок.

Она остается на месте.

— Повторяю… не стоит, — говорю я. Джози улыбается, глядя на меня снизу вверх, и пока она там, где я хочу, я иду дальше: — Оставайся на ужин.

На ее лице снова появляется удивление.

— О, я не могу. Я ценю предложение, но Бен будет дома через пару часов, и я не хочу, чтобы он волновался.

— Пара часов – это уйма времени, чтобы насладиться привилегией отведать мои всемирно известные спагетти.

— Всемирно известные, да? — Джози весело улыбается. Не думаю, что ее так же легко одурачить, как девятилетнюю девочку.

Я скрещиваю руки на груди и театрально выпячиваю ее.

— О, да. Всемирно известные. Я просто жду, когда со мной свяжутся из «Фуд Нетворк».

— Звучит шикарно, — смеется Джози.

Я ловлю себя на мысли, что мне нравится, как она смеется, и это чертовски меня раздражает, так что я мысленно ругаю себя и жестом приглашаю ее пройти на кухню.

— Пойдем, девочки будут в восторге, если ты останешься.

Выражение ее лица меняется, и я вижу, что в ее голове идет борьба. Я поворачиваюсь и иду на кухню, почему-то зная, что она последует за мной.

Так и происходит.

— Полагаю, теперь я просто обязана это попробовать. Когда ты окажешься на «Фуд Нетворк», я смогу хвастаться, что попробовала твои спагетти первой. — Джози идет за мной, выдвигает стул из-за кухонного стола и садится на него. Затем опирается локтем и подпирает подбородок рукой, наблюдая, как я достаю ингредиенты из кладовки.

Я запинаюсь, глядя на нее, и мысленно возвращаюсь на восемнадцать месяцев назад, когда Катрина сидела на этом самом месте, в этой самой позе. Я помню тот момент как вчера – в основном потому, что это был момент, когда мой мир начал рушиться. Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями, и надеюсь, что Джози этого не замечает.

Она выглядит озадаченной, когда я начинаю доставать свежие овощи из холодильника.

— Ты готовишь их с нуля? — спрашивает она, словно сама мысль об этом сравнима с тем, как если бы я только что обнаружил жизнь на Марсе.

— Что, я не похож на кулинара? — Я приподнимаю бровь, глядя на нее, но моя улыбка игрива.

Джози барабанит пальцами по щеке и медлит, обдумывая то, что собирается сказать. Она на секунду прикусывает губу, а я улыбаюсь ей и возвращаюсь к луку. Я замираю, когда слышу ее слова, настолько тихие, что она могла бы разговаривать сама с собой.

— Ты не такой, как я ожидала.

Я останавливаюсь на полпути к луку, в груди сжимается.

Ее слова задевают меня за живое.

Я строил вокруг себя броню последние полтора года, и всего шесть слов только что пробили в ней дыры. Ничего огромного – скорее проколы от булавок, чем трещина – но это уже что-то. Я оглядываюсь и вижу, что Джози смотрит на меня с тоскливой улыбкой, ее губы того же румяного цвета, что и блузка, и я проглатываю эти странные чувства.

Это заставляет меня чувствовать себя чертовски неуютно.

Мне нужно быстро восстановиться, поэтому я пытаюсь вернуться к нашей беззаботной болтовне.