Однажды Джози сказала, что рядом со мной чувствует себя смелой, поэтому, когда я начал писать эту книгу, я позволил ей сделать то же самое для меня. Стать честным и вложить эту уязвимость в свое ремесло… эта часть не была сложной. Это принесло мне облегчение. Я смог превратить свои ошибки, сожаления и постыдные поступки в искусство. В итоге это стало лучшим способом пробиться сквозь туман депрессии, который окутывал меня, тянул вниз и высасывал из меня все силы.

Это позволило мне превратить все то уродство в почву, из которой вырос новый этап моей жизни.

Я погрузился в работу над новой рукописью с целеустремленностью, которой не было в моих предыдущих книгах. Конечно, я изменил имена, чтобы защитить личности героев, но все остальное, что я написал, к сожалению, было правдой.

Бенджамин Грант говорил мне, что однажды из этого получится хорошая книга, и, как оказалось, он был прав.

Однако это был риск, и немалый, и я понятия не имел, что книга тронет людей так, как это произошло. По сути, я злодей в полном смысле этого слова – я антагонист в своей собственной истории. Но я думаю, что в каком-то смысле мы все в той или иной степени не идеальны. Я знаю, что я не «плохой» парень, но я творил ужасные вещи, и количество фанатов и читателей, которые писали мне: «Я вас понимаю»… просто поражает.

И, возможно, немного пугает, но кто я такой, чтобы судить?

Читатель подходит ко мне в тот момент, когда я допиваю пятую бутылку воды, и протягивает мою книгу, открытую на последней странице. Он поправляет очки в тонкой металлической оправе на переносице, нервно переминаясь передо мной.

— Почему вы не написали «Конец»? — интересуется он, немного заикаясь.

Я улыбаюсь ему. Большинство людей не замечают, что в книге этого нет. Но это не было упущением с моей стороны.

Взяв ручку, я ставлю свою подпись в верхней части страницы. По крайней мере, я думаю, что это моя подпись. Возможно, меня снова хватил удар, так что разборчивость под вопросом.

— Я не смог заставить себя написать это, — говорю я ему. — Это не ощущалось как конец.

Парень пытается улыбнуться, но уголок губ приподнимается только с одной стороны, а его левый глаз дергается, пока он притопывает ногой.

Я киваю, закрывая книгу и возвращая ее ему.

— Спасибо, что прочитали. Я ценю это.

На щеках молодого человека проступает заметный румянец, когда он потными руками забирает у меня книгу. Он собирается уходить, но затем оглядывается назад.

— Д-для протокола: я-я не думаю, что вы заслужили все то, что с вами произошло, — произносит он, неловко и дрожащим голосом, но за его словами стоит убежденность. — М-может быть, вы сможете написать продолжение со счастливым концом.

— Я все еще жду, чтобы увидеть, что будет дальше, — отвечаю я. — Но это хорошее начало. — Я обвожу жестом все вокруг: стол, книги, очередь преданных читателей. Я никогда не буду воспринимать ничего из этого как должное.

Он одаривает меня еще одной полуулыбкой и отворачивается. На какую-то жалкую секунду я остаюсь один и медленно моргаю, глядя на пластиковое покрытие стола, испещренное следами многочисленных сбоев ручки. Я вздыхаю, когда передо мной кладут очередную книгу. Я не сразу поднимаю взгляд, все еще переваривая последнюю встречу, но улыбаюсь и открываю книгу, чтобы расписаться.

— Как дела? — спрашиваю я, сохраняя дружелюбный и располагающий тон. Я уже собираюсь расписаться, когда мой взгляд случайно падает на верхнюю часть страницы, и я замираю. В том месте, где я обычно ставлю свой автограф, уже написано послание: «Жизнь зависит не от того, чего мы заслуживаем. Она зависит от того, что мы выбираем».

Я поднимаю взгляд.

Джози смотрит на меня в ответ, все ее волосы медового цвета убраны под шляпу.

Я не готов к этому моменту, точно так же, как не был готов два месяца назад, когда она заметила меня в толпе на своем концерте. Я не думаю, что когда-нибудь буду готов к тому, как она смотрит на меня своими глазами цвета бурбона, полными страсти и уязвимости. Клянусь, на этот раз в них есть новый свет – более яркий. Он мерцает и горит, говоря мне, что она в порядке, говоря мне, что она процветает.

Говоря мне, что она свободна.

Я сглатываю. Кажется, я потерял дар речи, поэтому просто сижу и смотрю на нее. Джози скользит взглядом по моему лицу, словно ищет что-то, но я не могу понять, что именно. Что бы она ни искала, думаю, она это находит, потому что на ее губах появляется улыбка, и она, кажется, расслабляется, выдыхая. Это вздох облегчения.

Она ничего не говорит… и я ничего не говорю, но слова, которые она написала на титульном листе моей книги, говорят достаточно за нас обоих.

Я думаю.

Подождите. Что, блядь, это значит?

Я должен спросить ее. Я должен просто спросить ее.

Но я этого не делаю.

Она убирает руки с книги, оставляя ее мне, и пока я вглядываюсь в слова, пытаясь понять их смысл, чувствую, как она отдаляется.

Она уходит, а я не двигаюсь.

«Она зависит от того, что мы выбираем».

Мы сами выбираем, как реагировать на то, что преподносит нам жизнь.