С каждой нотой Джози оставляет мне частичку своей души, и я знаю, что буду носить каждую из этих частичек в себе до самой смерти.

Толпа взрывается свистом и радостными криками, когда она заканчивает свою первую песню. Я бросаю пластиковый стаканчик в ближайшую урну и присоединяюсь к аплодисментам, хлопая медленно со своего места в самом конце зала. Я поправляю кепку, пока Джози объявляет следующую песню, объясняя ее смысл и делясь мелкими деталями. Детали привлекли мое внимание, как и название: «Скажи это».

Черт. Кажется, Джози написала песню обо мне.

О… нас.

Когда слова оживают, я словно переношусь на полтора года назад и с трудом удерживаюсь на ногах. Сердце бешено колотится, ладони становятся липкими, и я вытираю их о джинсы. Кажется, будто Джози поет прямо для меня… и это так и есть.

Это так и есть.

Я украдкой покурю с тобой

Под осенней печальной луной.

Мы шепнем о разбитых сердцах,

О былом, что застыло в рубцах,

И о знаках тату на телах…

Песня продолжается, и я впитываю ее так, как никогда раньше не чувствовал музыку.

Я и есть музыка.

Когда звучит последняя нота, у меня перехватывает дыхание, как будто я стал участником сокровенного разговора, в котором мне не место; как будто она впечатала свои слова прямо мне в душу. Я подавляю в себе горе, печаль и мысли о том, что могло бы быть, и едва держусь на подкашивающихся ногах. Я вижу эмоции на лице Джози, когда она берет последний аккорд, опустив голову и закрыв глаза. Все аплодируют, но я не могу заставить себя пошевелить руками.

Затем она поднимает взгляд, сканируя толпу.

Она ищет, и ищет…

Ее глаза останавливаются на мне.

Она замирает.

Если у меня и оставалось хоть немного воздуха, то сейчас его несомненно выбило из легких.

Аплодисменты стихают, но Джози, кажется, этого не замечает. Она все еще не сводит с меня глаз, ее губы слегка приоткрыты, а брови сведены в поразительном осознании.

Не знаю, смотрит ли кто-нибудь еще на меня или задается вопросом, что так отвлекло певицу. Возможно, на меня направлен прожектор, но мое внимание поглощено исключительно завораживающим взглядом Джози Беннетт.

Я снимаю кепку и запускаю пальцы в волосы, моя грудь тяжело вздымается от напряжения. Я не знаю, как справиться с этим притяжением, как разорвать эту связь, но единственное, что кажется правильным, – это уйти.

Я должен уйти.

Пока ее взгляд все еще прикован ко мне, я отступаю от стены, а то чудесное, ошеломленное выражение на ее лице остается неизменным. Я пячусь к дверям, сохраняя зрительный контакт еще мгновение, всего лишь еще одно мгновение… а затем отворачиваюсь.

И ухожу.

35

35

——————————

Я написал книгу.

Ладно, я написал несколько книг – девять, если быть точным. С каждой новой книгой у меня появляется больше поклонников, больше преданных читателей. С каждой новой книгой я чувствую себя более финансово независимым. С каждой новой книгой я испытываю все больше воодушевления, больше решимости написать следующую.

А потом я написал эту книгу… и она перевернула мой мир.

Все мои истории что-то для меня значат – все они возвращают меня в то время, когда я их писал, в те дни, что я провел в мыслях этих персонажей, к тому, как ощущалась жизнь, когда я делил свое сознание между реальностью и вымыслом. Но ни одна из моих книг не цепляла меня так, как эта.

Когда вы пишете что-то, что находит отклик в вашей душе, что-то, что проникает глубоко внутрь и вырывает слова прямо из вас… вот тогда и происходит волшебство. Вот тогда вы понимаете, что у вас есть что-то особенное.

Именно это и произошло. Когда книга была закончена, она показалась мне… масштабной. Я решил рискнуть и после нескольких лет, в течение которых меня полностью устраивала самостоятельная публикация, обратился к агенту и заключил договор на издание книги. Теперь я официально автор, публикующийся традиционным способом.

И я оказался прав… книга выстрелила.

Внезапно она оказалась на вершинах списков бестселлеров и на всех полках в «Барнс энд Нобл».

Это было чертовски безумно.

И сегодня у меня первая крупная автограф-сессия в популярном книжном магазине в Милуоки, и за дверями выстраиваются очереди читателей, чтобы получить мою паршивую подпись.

Уф.

Вот это действительно безумно.

Я даже не до конца уверен, что все это происходит на самом деле. Может, я вижу невероятно реалистичный сон – вот только…

— Наконец-то ты достаточно знаменит, чтобы расписаться на моих сиськах.

Эмбер здесь, и она просит меня расписаться у нее на груди.

Полагаю, такое бы мне не приснилось. Наверное.

Они с Логаном пришли помочь мне накрыть стол, пока мы ждем, когда откроются двери и сотни преданных фанатов ворвутся внутрь, чтобы сунуть мне в лицо свои книги, а возможно, и сиськи. Обычно я не нервничаю – я люблю общаться с читателями, но каждый раз, когда я выглядываю в окно и вижу, как эта очередь становится все длиннее и длиннее, меня немного тошнит.