Я протягиваю руки и беру ее лицо в свои ладони, наклоняюсь вперед, чтобы прижаться своими губами к ее губам, а затем целую ее…

И целую ее…

И целую ее.

Ее послание проносится у меня в голове.

«Жизнь зависит не от того, чего мы заслуживаем. Она зависит от того, что мы выбираем». И иногда жизнь делает выбор за нас, выбор, который причиняет боль, и это ужасно и разрывает сердце, но у нас есть выбор – позволить ему сломить нас или выстоять. Стать сильнее. Лучше.

Вы не можете выбирать, что преподнесет вам жизнь, но вы можете выбирать, как на это реагировать.

По правде говоря, мы не заслуживаем ничего. Нам нужно бороться за то, чего мы хотим. Нам нужно бороться за то, что заставляет нас купаться голышом в полночь, танцевать под дождем и загадывать желания на падающие звезды. Мы сами прокладываем свой путь. Мы сами творим свою судьбу. Мы сами выбираем ту жизнь, которую хотим.

В конце концов, мы вынуждены оторваться от поцелуя ровно на столько, чтобы перевести дух, и я склоняюсь к ее уху.

— Скажи это, — произношу я низким голосом.

Джози берет меня за подбородок и тянет вниз, пока наши лбы не соприкасаются, глядя на меня из-под длинных ресниц. Ее глаза цвета виски полны звездного света и бесконечных возможностей, когда она шепчет: — Я влюблена в тебя, Эван Кэмпбелл.

Я обнимаю ее, прижимаю к груди и удовлетворенно вздыхаю, уткнувшись в ее медовые волосы. Я отвечаю ей тем же: — Я тоже в тебя влюблен.

Мы выбираем это.

Мы выбираем друг друга.

Джози улыбается сквозь слезы.

— Как тебе такой счастливый конец?

Я протягиваю руки и снова обхватываю ее лицо ладонями, наслаждаясь тем, как она буквально растворяется во мне. Ее ресницы трепещут, улыбка все еще сияет, когда я прижимаюсь своим лбом к ее лбу. Я делаю глубокий вдох, уверенно, без тени сомнений. Я не сдерживаюсь.

— А мне кажется, что это только начало.

Мы выбираем быть тем самым цветком, что распускается на конце шипов.

Эпилог

ЭПИЛОГ

——————————

ДЖОЗИ

Прощение.

Оно таится в каждом из нас. Дышит. Надеется. Ждет дня, когда мы разрушим свои стены, отпустим боль, которая так долго нами правила, и наконец обретем свободу.

Иногда оно почти незаметно – лишь легкое шевеление, погребенное под слоями тщательно взращенного гнева. Спрятанное за безжалостной жаждой наказания – жаждой мести. Оно слегка подталкивает нас и шепчет на ухо, но мы игнорируем его. Отмахиваемся. Мы продолжаем вершить свою расплату, лелеять ненависть и затаенные обиды.

Так проще.

Иногда оно дремлет месяцами, годами, десятилетиями, пока его не пробудит что-то хорошее. То, ради чего стоит бороться. Что-то получше, чем наша пустая жажда мести.

И тогда мы ломаемся изнутри. Падаем на колени.

Мы ставим под сомнение абсолютно все.

К кому-то оно приходит ниоткуда.

Люди, от которых мы этого совсем не ждем, появляются из ниоткуда, и мы оказываемся застигнуты врасплох.

Эти люди ведут нас вперед так же, как любовь ведет мечтателей, а надежда – сломленных. Они проводят нас сквозь мрачные, пустые мгновения, подталкивая дальше и обещая лучшие дни. С ними хочется становиться лучше, делать больше. Они выжигают нас изнутри.

Но разве не в этом весь смысл?

В каком-то роде нам это необходимо. Нам нужно, чтобы они проникли глубоко внутрь, выжгли все уродство и помогли забыть боль, которая порождает врожденное стремление к мести.

Нет… не забыть.

Принять. Принять боль, признать ее и отпустить.

В конце концов, говорят, что прощение нужно заслужить. И, возможно, кому-то проще в это верить, но, если честно, я считаю, что прощение – это выбор. Мы сами выбираем, какую тяжесть нести, а какой груз сбросить. Мы сами отвечаем за собственное счастье. Нам нужно бороться за то, что приносит нам покой.

И именно это мы и сделали.

Я никогда не думала, что буду сидеть здесь, на этом уединенном пляже в полночь, когда все осколки моего сердца рассыпаны вокруг, точно пушинки одуванчика на ветру. Я никогда не думала, что он будет сидеть рядом со мной, его ореховые глаза будут ловить свет луны, а наши руки окажутся так идеально переплетены. Я вообще ничего из этого не ожидала.

Я не ожидала нас.

Эван выпускает мою руку и тянется к гитаре, перекидывая ремень через плечо и слегка улыбаясь. Он кивает мне, призывая сделать то же самое. Я подчиняюсь: беру свой инструмент и сажусь напротив него на песке, пока лунный свет заливает нас обоих, словно мягкий софит.

Саммер и Оливия оживляются, едва эхо гитарных струн разносится по пляжу.

— О-о, танцевальная вечеринка? — интересуется Оливия. Она поднимается на ноги и кружится в неловком танце, а ее светло-рыжие волосы развеваются вслед за ней.

Моя дочь. Моя маленькая девочка.

Такая счастливая.