Думаю, моим самым большим сожалением за последние несколько лет было осознание того, что я подвел свою дочь. Я всегда гордился тем, что был хорошим отцом; неважно, насколько чернело от гнили мое сердце, неважно, как далеко заводила меня ярость, я был хорошим отцом.

Но так ли это было на самом деле? Теперь я в этом не уверен. Хорошие отцы подают пример, а тот пример, который я подал, был просто отвратительным. Саммер все еще счастливый ребенок, который, кажется, не пострадал от событий, развернувшихся больше года назад, но это не значит, что так оно и есть. Все, что я могу сделать сейчас, – это продолжать двигаться вперед, продолжать учиться на своих ошибках и показывать своим детям, что никто не идеален. Признайте свои ошибки и станьте лучше. Никогда не поздно все изменить.

Но я не хочу сейчас об этом думать, потому что сейчас важно только одно.

Моя малышка гордится мной, и это главное.

По правде говоря… я и сам собой горжусь.

——————————

«Чего мы заслуживаем» Эвана Харта.

Сегодня я уже семьсот пятьдесят два раза пробежался взглядом по обложке своей книги, и это еще не конец. Очередь начинает редеть – я допиваю четвертую бутылку воды и третью порцию виски. Примерно час назад у меня случился туннельный синдром запястья, и мой суперкрасивый автограф, над которым я потратил неприлично много времени, превратился в неразборчивые каракули. В какой-то момент у меня даже рука дрогнула, и подпись выглядела так, будто меня хватил удар прямо во время расписывания. Читательница пришла в восторг и заявила, что это очаровательно, хотя я не понял, что она имела в виду, но решил подыграть. Оказывается, когда люди вами восхищаются, даже самые неловкие или нелепые вещи становятся милыми.

Я этого не понимаю.

Большую часть дня я провел, отвечая на вопросы и пописывая книги, поскольку эта история связала моих читателей со мной так, как не удавалось ни одному другому моему произведению. И все потому, что это самая уязвимая история из всех, что я когда-либо писал.

Это моя история.

Это наша история.

Ни для кого не секрет, что эта книга о моей жизни – я ясно дал это понять на последних страницах, а также в своих статьях в блоге, подкастах и онлайн-интервью. Самый частый вопрос, который мне задают, – сложно ли было раскрыться таким образом, выставив себя перед всем миром в столь неприглядном свете.

Как бы мне ни хотелось сказать «нет», самый честный ответ… сложно.

Моя история получилась… противоречивой. Несмотря на то, что она стала невероятно популярной и нашла отклик у большего количества людей, чем я мог себе представить, она также вызвала споры и негативную реакцию. Многие восхищаются ею за смелость и честность, в то время как некоторые называют ее морально предосудительной и считают, что ее популярность несет неправильный посыл. Мне пришлось буквально за одну ночь обрасти толстой кожей, потому что меня рвали на куски и распинали, а это всегда нелегко.

Но вот в чем секрет, которого эти люди не понимают: подобные отзывы лишь подогревают любопытство. Короче говоря, этот скандал сделал мою книгу еще более популярной.

Какой я молодец… наверное.

Впрочем, я их понимаю – некоторым людям трудно переварить то, что я совершил, и те темные пути, по которым я пошел. Я не могу их винить. Мне и самому трудно это переварить.

Что касается меня, написание этой книги стало для меня самым отрезвляющим и катарсическим опытом в жизни. Она помогла мне исцелиться. Это правда, моя правда, а без признания и осознания не бывает роста.

Я вспоминаю пословицу, которая висела на стене у Джози. Тогда мне казалось, что я ее понимаю. Катрина была моей розой, и я вознес нашу любовь на пьедестал… а когда он рухнул, все, что у меня осталось, – это шипы. Глубокие порезы.

Но теперь? Теперь я бы хотел внести поправку в эту мысль; при всем уважении, я не согласен.

Дело не обязательно в том, что розы осыпаются и оставляют после себя боль, потому что трудности будут всегда. Шипы будут всегда.

Розы растут вопреки шипам. На конце этого полного боли стебля есть красота.

Но только в том случае, если позволить ей расцвести.

Я вырос, наконец-то, и это меньшее, что я могу сделать после всей той боли, которую причинили мои решения. Все, что я могу сделать сейчас, – это принимать решения, которые создают нечто прекрасное из этой боли.

Первые несколько месяцев после того, как Джози в последний раз вышла из моего дома, были одними из самых тяжелых в моей жизни. Это о многом говорит, учитывая, через что мне пришлось пройти, но все это было вызвано гневом, яростью и горькой обидой. Да, это были эмоции. Чувства.

Потеря Джози ощущалась как нечто совершенно иное. Это была пустота. Зияющая, недостающая деталь. Чертова бездна. Единственным способом противостоять черной туче, нависшей над головой, было обратиться к своему творческому началу и превратить этот распад в нечто прекрасное.