Услышав свое имя, я выхожу из транса. Я моргаю, поворачиваюсь и вижу свой заказ на стойке.

Опустив взгляд, я вижу, что Мейсон пытается собрать салфетки с пола, и наклоняюсь, чтобы взять его за руку и подвести к столику, на котором стоят мой кофе и маффины. Когда я оборачиваюсь, Бенджамин все еще стоит в нескольких шагах от меня, обнимая за талию экзотическую женщину с длинными черными волосами. Она что-то говорит ему, но он, кажется, погружен в свои мысли и не сводит с меня глаз.

Мейсон идет вперед, заслужив умиленный взгляд женщины, прижимающейся к боку Бенджамина. Ее взгляд скользит между нами троими, подмечая странное напряжение, и она тепло улыбается. Обратив свое внимание на меня, она интересуется: — Вы знаете друг друга?

Моя грудь сжимается.

Так много воспоминаний проносится в голове.

Так много чувств. Так много эмоций.

Предательство, ярость, месть, насилие, ненависть…

Я смотрю на Бенджамина. Бенджамин смотрит на меня.

Не знаю, откуда берутся эти слова, но я отвечаю: — Просто старые знакомые.

Глаза Бенджамина стекленеют, дыхание перехватывает от резкого вдоха. Кадык дергается на его шее, а сам он просто смотрит на меня, молчаливый и неподвижный.

А затем тень улыбки трогает его губы, и меня поражает глубокое чувство, которое невозможно было бы выразить словами.

Это… извинение.

Разрешение ситуации.

Я киваю, принимая этот жест таким, какой он есть, и предлагаю свой в ответ.

Я направляюсь к выходу и толкаю стеклянные двери, пока мой сын семенит рядом. Моя улыбка становится шире, когда в груди поселяется чувство, о нехватке которого я даже не подозревал…

Завершение.

——————————

— Хана пришла!

Вечер четверга. Саммер бросает свою тарелку с яичницей, вафлями и не подгоревшим беконом и несется к входной двери, ее распущенные волосы раскачиваются из стороны в сторону. Она засовывает свой телефон, украшенный наклейками из аниме, в задний карман – тот самый телефон, который она так выпрашивала у меня, чтобы болтать с Оливией в любое время. Я сомневался в этом решении, но, черт возьми, полагаю, это лучше, чем «Роблокс».

К черту «Роблокс». Я до сих пор его не понимаю.

У нее ограниченный доступ в интернет, поэтому она буквально использует его только для общения со своей матерью и Оливией. И я не могу сказать, что жалею об этом. Несмотря на то, что девочки не виделись вживую больше года, их связь крепка как никогда. Они постоянно переписываются и общаются по видеосвязи, устраивают виртуальные танцевальные вечеринки и обсуждают ужасные поп-группы, которые гораздо хуже моей любимой метал-музыки.

Я беру тряпку и вытираю лицо Мейсону, пока он слезает с детского стульчика и убегает, чтобы присоединиться к сестре в прихожей.

— Привет, Саммер. Привет, Мейсон, — говорит Хана, радостно приветствуя обоих детей.

Я прохожу в гостиную и машу Хане, которая закрывает дверь и снимает обувь.

— Еще раз спасибо, что пришла. Ты моя спасительница.

Она лучезарно улыбается мне и поправляет кимоно на талии.

— Ты же знаешь, мне это только в радость. Я не могу надышаться этими двумя.

Саммер ухмыляется, скользя взад-вперед по паркету в своих носках.

— Ты определенно наша любимая няня. Ну, моя любимая няня. Мейсон просто соглашается со всем, что я решу, — дразнит она. — К тому же, ты разрешаешь мне не ложиться спать допоздна и приносишь батончики с арахисовой пастой, которые я могу спрятать в своем тайнике, чтобы папа их не стянул.

Хана виновато опускает голову и расплывается в улыбке.

Я тянусь за своей кожаной курткой, лежащей на спинке дивана, и просовываю руки в рукава, посмеиваясь.

— Все, что я услышал, это время сна и то, что у меня самый лучший папа на свете. — Я подмигиваю Саммер, затем одариваю Хану благодарной улыбкой. — Я буду дома через пару часов. Еда в холодильнике, поешь.

Хана кивает.

— Спасибо.

— Кстати, поздравляю с помолвкой. Я видел пост в «Фейсбуке».

Она опускает взгляд на бриллиант на левой руке, светясь от одного его вида.

— Боже, все произошло так быстро. У меня была такая черная полоса в жизни, а потом из ниоткуда появился Джон и вытащил меня. Забавно, как это бывает, да?

Я отключаюсь на короткую секунду, поддавшись ностальгии, а затем снова смотрю на Хану с серьезным выражением лица и медленно киваю.

— За трудностями всегда следует счастье.

——————————

Сегодня здесь толпа.