— Я тебя предупреждал. А теперь мы собираемся поговорить о том, что ты только что позволил Джози уйти, не сказав ей ни слова?

— Я знаю, это странно, но мне не кажется, что она пришла сюда ради этого. — Когда он хмурит брови, я опускаю взгляд на книгу, которую так и не закрыл. — В смысле, это послание, очевидно, но не думаю, что она хотела, чтобы я бросился за ней вдогонку.

Логан в изумлении и недоверии качает головой, когда передо мной кладут очередную книгу.

Я наклоняюсь к нему и говорю уголком рта, пока моя рука вслепую водит ручкой по странице: — Кстати, пожалуйста, никогда не проси меня написать романтическую комедию.

36

36

——————————

Я подписал больше восьмисот книг.

Логан и Эмбер остались помочь мне собраться, и мы распихали все вещи по нашим машинам. Им пришла в голову блестящая идея отпраздновать это событие в баре, но я чертовски устал, так что они, как настоящие друзья, поедут праздновать без меня, а я поеду домой и лягу спать.

Я всегда считал себя экстравертом, но официально перенасытился людьми.

Возможно, навсегда.

Пока они выезжают с парковки, я в последний раз захожу внутрь, чтобы поблагодарить персонал и убедиться, что ничего не забыл. Перебрасывая ключи из руки в руку, я иду через парковку к своей машине. Чувство подавленности, не покидавшее меня весь день, постепенно рассеивается, и хотя я все еще иногда сомневаюсь, что все это происходит на самом деле, по большей части я просто…

Благодарен. Я так благодарен.

— Извините, мистер Харт? — окликает меня голос с приличного расстояния.

Я оборачиваюсь и вижу рыжеволосую девушку лет двадцати, которую я видел в кофейне при книжном магазине. По криво пришитому бейджику на ее блузке я понимаю, что ее зовут Зои. Мой столик стоял в дальнем углу, так что очередь проходила прямо мимо ее стойки, и люди могли сделать заказ, не отходя от нее. Весь день я наблюдал, как она пытается справиться с потоком заказов, и отправил Эмбер дать ей щедрые чаевые от моего имени. Минимальная зарплата не компенсирует ей все трудности.

Она запыхалась, пока бежала ко мне, неся в одной руке большой стаканчик кофе, а в другой – мою книгу.

— Мне так жаль беспокоить вас перед уходом, — бормочет она, совсем запыхавшись. — Но я не могла вырваться на перерыв, а мне бы очень хотелось подарить маме подписанный экземпляр.

— О, конечно. — Я лезу в карман, меняя ключи на ручку, и, неловко балансируя книгой на колене, коряво вывожу нечто, совершенно не похожее на мою подпись. Надеюсь, и так сойдет.

— Огромное вам спасибо, — говорит она, наблюдая, как я разминаю онемевшие пальцы. — Думаю, ваша книга – это именно то, что ей сейчас нужно. Она только что пережила нечто похожее на ваш опыт… ну, в смысле, ей изменили.

Я поднимаю взгляд и замечаю, как на бледных щеках Зои проступает румянец, а глаза опущены вниз.

— В любом случае, она сейчас на стадии гнева. Я надеюсь, что чтение чужой истории – истории человека, который через это прошел, – поможет ей найти способ справиться с этим менее… мстительно, что ли.

Моя улыбка абсолютно искренняя, когда я смотрю на нее. Одно из моих самых любимых последствий всего этого – знание того, что я могу сказать людям: «Я вас понимаю. Я был на вашем месте. Я поступил неправильно. Но есть путь лучше». И, надеюсь, это побудит других людей искать более здоровые способы справиться со своей болью, прежде чем последствия вернутся, чтобы преследовать их.

Я уже собираюсь вернуть ей книгу, когда меня осеняет.

— Подождите, позвольте мне добавить кое-что еще.

А затем я пишу следующие слова: «Жизнь зависит не от того, чего мы заслуживаем. Она зависит от того, что мы выбираем».

Я какое-то время смотрю на эти слова, и меня пронзает острое чувство. Это как мантра для сломленных, для тех, кто стоит на распутье и не знает, что делать: сдаться под натиском трудностей или идти вперед. Это выбор между тем, чтобы прорасти сквозь тернии, и тем, чтобы позволить им ранить вас до крови. И хотя я впервые пишу эти два предложения, я знаю, что впереди их будет еще много. Я улыбаюсь при мысли о том, что Джози оставила мне нечто такое, что может стать путеводной звездой для многих в будущем.

Зои благодарит меня, когда я возвращаю ей книгу.

— О, я принесла это вам, — добавляет она, меняя книгу на стаканчик кофе в другой руке.

Ухмыляясь, я подношу его к носу и вдыхаю отчетливый аромат осенних специй.

— Это..?

— Пряный тыквенный латте. У нас на складе припрятаны кое-какие запасы на осень, и раз уж вы упоминаете об этом в своей книге, я подумала, может быть…

Она приготовила мне пряный тыквенный латте. В середине лета. Потому что у персонажа моей книги – которым, очевидно, являюсь я, – хватило смелости признаться, что он их любит.

Кажется, я вышел на совершенно новый уровень.