Ох, черт. Я подхватываю бьющегося в истерике малыша на руки, осматривая обе коленки на предмет повреждений. На коленках лишь легкие царапины, поэтому я шепчу ему слова утешения и осыпаю поцелуями его шею и плечи, отчего плач сменяется хихиканьем.

Срабатывает каждый раз.

Я продолжаю подбрасывать его на руках, ожидая, пока румянец на его щеках не вернется к своему нормальному, персиковому оттенку. А потом подкупаю его сладким.

Отец года.

— Хочешь маффин, приятель? Это поможет?

Я чувствую запах кофе даже отсюда, так как мы находимся всего в нескольких шагах от кофейни за углом.

Слезы Мейсона, кажется, мгновенно высыхают при упоминании об угощении.

— Маффин!

Он пытается вырваться из моей хватки, устремив на меня свои голубые глаза с немой мольбой, но я держу крепко – я больше не поведусь на его манипуляции. Как говорится, единожды солгавший.

Но тут в заднем кармане звонит телефон, и мне приходится опустить его на землю. Мейсон пытается сбежать, но я успеваю ухватить его за футболку на спине, прежде чем он уходит слишком далеко, а другой рукой лезу в карман. Я смотрю на имя звонящего, прежде чем ответить.

Это Катрина.

Сейчас конец мая, и Саммер почти закончила учебный год – а это значит, что я нахожусь в состоянии постоянной тревоги, отсчитывая дни до того момента, когда мне нужно будет везти детей в Теннесси. Катрина звонит мне через день, чтобы убедиться, что я ничего не забыл. Она напоминала мне положить любимого плюшевого мишку Мейсона по имени Мистер Медведь по меньшей мере двадцать восемь раз.

— Привет, — отвечаю я, сжимая пухлую ручку Мейсона, пока он тянет меня вперед к дороге.

— Ты упаковал Мистера Медведя, да? Я уже спрашивала об этом?

Двадцать девять раз.

— Еще не упаковал. Он спит с ним каждую ночь, — отвечаю я в динамик.

— О боже, может, упакуешь его сейчас. На всякий случай.

— Я не забуду, Катрина.

Ее обеспокоенный вздох отчетливо слышен на другом конце провода.

— Ладно, что ж… У меня новости.

Мы с Мэйсоном заворачиваем за угол и чуть не врезаемся в двойную прогулочную коляску. Я отдергиваю его за руку, пока не появились новые травмы, которые придется лечить новыми маффинами.

— Новости? — Мое внимание рассеивается: я пытаюсь удержать Мейсона рядом с собой, что оказывается гораздо сложнее, чем кажется, и одновременно слушаю Катрину.

— Я возвращаюсь в августе.

Она завладевает всем моим вниманием.

Я замираю на месте, подхватываю ребенка одной рукой и прислоняюсь спиной к витрине магазина, чтобы осмыслить услышанное.

— Ты переезжаешь обратно в Иллинойс?

— Да, — говорит Катрина слегка дрожащим от волнения голосом, но в основном от радостного предвкушения. — Я наконец-то закончила учебу и подала заявки на несколько преподавательских вакансий в тех краях. Меня тошнит от этого расстояния, Эван. Я не хочу быть так далеко от своих малышей на такие огромные промежутки времени. — Она шумно выдыхает, словно эти слова слишком долго сидели у нее внутри. — То, что случилось с Саммер в прошлом году, действительно заставило посмотреть на вещи иначе. Сейчас у нас с тобой все гораздо лучше, и так больше продолжаться не должно. Мне нужно вернуться домой.

Я чешу затылок. Осознание того, что это последний раз, когда я буду вдали от своих детей на долгие восемь недель, ощущается так, словно с плеч свалился огромный груз.

— Черт возьми, Катрина. Это потрясающе. Поздравляю.

— Спасибо. Я получила место в одной из начальных школ в Манделайне, так что, как только я улажу здесь пару дел, я перееду и начну новую жизнь в качестве учителя. Это кажется каким-то сюрреализмом.

Я ковыряю носком ботинка трещину в тротуаре, глядя на кишащий муравейник.

Сюрреализм. Да, весь последний год определенно казался довольно сюрреалистичным. Пока Саммер шла на поправку, Катрина согласилась перевести Мейсона на тот же график посещений, что и нашу дочь, на этот год. В этом было больше всего смысла. Это казалось самым справедливым решением – чтобы брат с сестрой были вместе, а я мог наверстать упущенное время с сыном. Катрина оставалась в городе до августа, а затем вернулась в Теннесси только для того, чтобы закончить последний курс колледжа, оставив Мейсона со мной. Теперь я был отцом-одиночкой с двумя детьми. Двумя. Моя дочь и мой сын.

Это был сумасшедший год, когда я заново узнавал своего малыша и наслаждался всеми этими милыми моментами между Саммер и Мейсоном. Они просто без ума друг от друга – без ума. Мейсон ходит за сестрой хвостиком, буквально приклеившись к ее бедру, а Саммер от этого просто в восторге. Она всегда настаивает на том, чтобы переодеть его, принести ему перекус, собрать его кубики, почитать ему сказки на ночь. Она взяла на себя роль старшей сестры, как я и ожидал, и даже перевыполнила план.