Мои внутренности сжимаются, пока я перевариваю ее слова. В них есть правда – я слышу это. Чувствую это. Там есть счастье, смешанное с миллионом других вещей. Счастье, привязанность и, может быть, даже любовь. Я должен верить, что хоть что-то из этого предназначено мне.

Но от других чувств, которыми пронизаны ее слова, – раскаяние, печаль, ненависть к себе – у меня сжимается сердце. Я прекрасно знаю, каково это.

Я был готов к этому, — напоминаю я себе. — Я был готов уйти.

Я снова прижимаюсь лбом к ее лбу, обхватываю рукой ее шею и сжимаю затылок. В груди разливается глубокая, пронзительная боль, которая вырывается наружу, когда я пытаюсь сдержать слезы. В горле першит и жжет. Я закрываю глаза, и из меня вырывается какой-то звук – то ли крик, то ли вздох, то ли сдавленное рыдание… но мне кажется, что это прощание.

Теперь все это не передать словами; это жалкие мелочи, которые никогда не смогут воздать нам должное, поэтому я даже не пытаюсь их подобрать.

Джози наклоняется и прижимается губами к моим губам, словно исполняя лебединую песню. Я приоткрываю рот, впуская ее, впуская в последний раз, и мы оба тонем в нашей душевной боли, в нашем горе и в нашем последнем прощании. Поцелуй медленный, очень медленный, как будто мы можем остановить время, как будто мы можем вернуться в прошлое, как будто мы можем исправить все, что натворили, и начать все сначала. Нам так хорошо вместе.

Нам могло бы быть так хорошо вместе.

Но уже слишком поздно.

Поэтому вместо всего этого я просто целую ее…

И целую ее…

И целую.

И когда мы наконец отстраняемся друг от друга, запыхавшиеся и в слезах, я обнимаю ее еще крепче.

Прежде чем встать и уйти, Джози протягивает руку и достает из продолговатой вазы розу на длинном стебле, стараясь не уколоться о шипы. Это один из множества букетов, доставленных для Саммер за последние несколько дней. Джози разглядывает цветок, ее взгляд скользит по тонкому стеблю, колючим шипам и кроваво-красным лепесткам. По ее щекам все еще текут слезы, она грустно прощается и смотрит на меня.

Я делаю прерывистый вдох и спрашиваю: — Делают ли шипы розу менее прекрасной?

Мои прежние слова эхом отдаются в наших сердцах, просачиваясь в них, как мучительная скорбь. Я беру руку Джози в свою, целую ее и говорю себе: «Так правильно, так правильно, так правильно». Все должно быть именно так.

Я крепко зажмуриваюсь и отпускаю ее руку еще до того, как ответ срывается с ее губ.

Я отпускаю ее.

— Нет, — шепчет она, возвращая розу обратно в вазу. — Но из-за них ее сложнее удержать.

Эпиграф

«Я никогда, ни за что не поверю в то, что уже слишком поздно, потому что никогда не поздно стать тем, кем вы хотите, делать то, что должны, говорить то, что нужно услышать, и жить той жизнью, которой вы должны жить».

~ Тайлер Нотт Грегсон

34

34

——————————

Один год спустя

— Мейсон!

Мой малыш вырывается из моих рук и убегает от меня, уворачиваясь от моих попыток поймать его, пока я бегу за ним по тротуарам в центре Либертивилла. Клянусь богом, этот ребенок планировал свой побег с той самой минуты, как похлопал своими невероятно длинными ресницами, выпрашивая поилку – это была настоящая уловка. Способ отвлечь меня, пока я, как идиот, рылся в сумке с подгузниками в поисках его яблочного сока.

Он точно знал, что делает.

Маленький мошенник.

Мне приходится ускорить шаг. Я начинаю с быстрой ходьбы, почти не потея. Всем своим видом я так и кричу: «Ха! Я справлюсь. Я вот-вот поймаю своего ребенка. В любую минуту. Я полностью контролирую ситуацию». Я даже киваю и улыбаюсь проходящей мимо женщине с детской коляской, излучая непоколебимую уверенность отца-одиночки.

Никакой спешки… все под контролем.

Я двигаюсь немного быстрее, когда он начинает набирать скорость. Как, черт возьми, он набирает скорость? Мои ноги в тысячу раз длиннее его.

Я начинаю потеть, совсем чуть-чуть, по мере того как ускоряю шаг.

Да, теперь я бегу. Страх очевиден. Любой прохожий поймет правду: мой двухлетний сын одержал надо мной победу.

Все ни черта не под контролем.

— Мейсон, стой! — кричу я, когда он направляется к оживленному перекрестку. Кажется, от моих криков он бежит только быстрее.

И, блядь, он действительно быстрый. Я думал, что нахожусь в довольно хорошей форме – каждый день тренируюсь, принимаю витамины и ем зеленые овощи, но только когда Саммер смотрит. Я активный, здоровый мужчина, который совершенно точно должен быть в состоянии догнать крошечного, неуклюжего человечка в футболке с Микки Маусом, пятнами от макарон с сыром и в разных носках.

Прямо перед тем, как я успеваю схватить его за руку, Мейсон падает лицом на тротуар.

Я внутренне морщусь. А потом жду.

Один. Два. Тр…

— Уа-а-а-а!