Суть в том, что у меня не только есть чудо-дочь, но теперь у меня два чуда… об одном из которых я даже не подозревал. И хотя мы с Катриной еще не уладили все детали, у меня наконец-то появится возможность узнать моего сына.

Меня переполняют волнение и радость, и слова вырываются прежде, чем я успеваю их обдумать.

— Не могу дождаться, когда ты познакомишься с ним поближе.

Когда ее улыбка меркнет, я замираю.

В груди все сжимается от осознания. Сердце падает еще на одну ступеньку.

Джози качает головой, ее глаза блестят от слез, и меня вдруг поражает мысль, насколько самонадеянным я был.

Она молчит, сложив руки на коленях, ее колени все еще прижимаются к моим, словно ее телу необходимо касаться меня, но это максимум того, что она может себе позволить.

— Джози… — шепчу я.

Не говори этого. Не говори этого.

Но ей и не нужно этого говорить… Я уже знаю.

Я знаю, к чему все идет.

Я знаю, что все кончено.

Пожалуйста, не надо, — умоляет мой разум. Но даже когда я думаю об этом, желаю этого, молю об этом… я знаю, что не имею права просить ее остаться.

Я ее не заслуживаю.

Я всегда это знал. Несмотря на всю мою ложь, обман и притворство, это всегда было очевидной правдой.

Наконец Джози откашливается, сдерживая слезы, застилающие ее глаза.

— Я рада, что мы сделали это, Эван, правда… вчера и сегодня. Я действительно рада. — Она сжимает руки на коленях, а я изо всех сил стараюсь не расклеиться у нее на глазах, предчувствуя, что сейчас последует «но».

Я не заслуживаю ее, — повторяю я про себя. — Я не заслуживаю ее, я не заслуживаю ее. — И прежде чем она успевает сказать хоть слово, я выпаливаю это в тишину гостиной: — Я не заслуживаю тебя.

Она высовывает кончик языка, чтобы смочить губы, собираясь с мыслями.

— Дело не в этом, — мягко произносит она, и я не могу удержаться от спора.

— В этом, Джози… — Я наклоняюсь вперед, чтобы взять ее сцепленные ладони в свои, и она разжимает пальцы, чтобы схватиться за меня, качая головой. Но мне нужно, чтобы она меня услышала. — Я так благодарен за все, что ты мне дала, несмотря на все то дерьмо, что я натворил. И если бы тебя там не было, когда Саммер… — Я давлюсь словами, не в силах заставить себя слишком глубоко задумываться о событиях последних нескольких дней. — Я знаю, что сделал поспешные выводы… Я знаю…

— Эван, просто дай мне закончить, — перебивает Джози, и это к лучшему, потому что я мог бы просидеть здесь, пресмыкаясь перед ней, до следующей недели и даже не начать искупать свою вину. — Мы могли бы вечно рассуждать о том, что люди получают по заслугам, но я правда не думаю, что жизнь работает именно так. Я тоже не без греха – я связалась с тобой, будучи замужем за Беном. Я делала свой собственный выбор, которым не горжусь.

Я открываю рот, чтобы сказать ей, что я обманул ее, что она ни в чем не виновата, что я не позволю ей винить себя…

Но она подается вперед, останавливая меня: одна ее ладонь ложится мне на щеку, а вторая все еще покоится в моих руках.

— Это бессмысленно, и я не собираюсь сидеть здесь и пытаться делить вину. Я просто пыталась сказать, что я хотела этого – того, что между нами здесь было, – наконец-то побыть вместе. Я взяла это для себя, даже зная, насколько у нас все сложно. Даже зная… — Она делает резкий вдох, запинаясь.

— Что это не может продолжаться.

Разрушительная тишина проникает в нас, когда я произношу эти слова вместо нее.

Джози едва сдерживает слезы. Это решение ранит ее так же сильно, как и меня.

Я опускаю взгляд на свои руки, лежащие у нее на коленях, прикусывая щеку изнутри.

— Я знаю, что ты мне сейчас не доверяешь. Я знаю, что не заслужил этого.

Я знаю. Я все понимаю. Осознаю.

Но еще я это ненавижу.

Мое сердце колотится, пока я проглатываю эмоции. Пока меня захлестывает разочарование. Пока я пытаюсь не позволить ненависти к самому себе снова заползти мне в душу.

Ее рука перемещается на мою челюсть, дрожащая и неуверенная, заставляя меня посмотреть на нее.

— Я хотела быть с тобой вот так, Эван. Мне нужно было узнать, каково это, поэтому я позволила себе это, я позволила себе заполучить тебя… и, может быть, это было эгоистично с моей стороны, но я ни о чем не жалею, — говорит она. — Не могу жалеть.

— Но на этом все заканчивается, — шепчу я в ответ. Это все, что я могу выдавить сквозь душевную боль, комом вставшую в горле. Я не имею права уговаривать ее на большее, чем она готова дать.

Я отказался от этого права в тот самый момент, когда поддался жажде мести.

— Если бы дело было только в прощении, я бы сказала, что над этим мы могли бы поработать, — продолжает Джози, очерчивая линию моей челюсти кончиком пальца. — Но дело не только в том, что ты сделал, и даже не в том, как все это началось. Я много думала последние несколько недель… — Она сжимает мою руку. — И я поняла, что, возможно, была не до конца честна с собой.

Убрав ее ладонь от своего лица, я сплетаю ее пальцы со своими, ожидая, пока она соберется с мыслями.