— Это не имеет никакого отношения к тебе или Оливии. Происходят некоторые вещи, для понимания которых ты еще слишком мала. Я все объясню тебе однажды, но прямо сейчас тебе просто нужно знать, что ты не сделала ничего плохого.

Я чувствую на себе взгляд Джози, но она молчит.

Оливия подает голос: — А мы можем поиграть?

Я поднимаюсь на ноги, почесывая затылок. Осмеливаюсь взглянуть на Джози и обращаюсь к ней: — Я могу посидеть вон там. — Я указываю большим пальцем в сторону дерева, где стоят наши велосипеды. — Я не буду вам мешать.

Джози скрещивает руки на груди, ее взгляд скользит по траве под коричневыми сапогами. Она прикусывает губу, прежде чем ответить: — Хорошо.

— Ура! — кричат девочки и мчатся к рукоходу.

Я хочу спросить, как она, встала ли на ноги, стала ли ее душа хоть немного ближе к исцелению. Я хочу поговорить о девочках и пошутить о том, какими хитрыми они оказались, устроив эту встречу у нас за спиной. Я хочу обнять ее и сказать, что мне жаль, что я не могу произнести ничего из этого.

Я предпочитаю не злоупотреблять ее расположением и не делать ничего, что могло бы сорвать эту встречу, поэтому отступаю на несколько шагов назад, затем поворачиваюсь и иду к дереву. Сев на землю, я обхватываю колени руками, сжимая запястье противоположной ладонью. Я смотрю, как Джози занимает место на скамейке неподалеку – той самой скамейке, на которой мы сидели много месяцев назад, когда она вбивала свой номер в мой телефон и зарождалась наша дружба.

Я стараюсь не погружаться в мысли. Стараюсь не зацикливаться на том, что потерял, но одно лишь осознание того, что она здесь, заставляет мой мозг прокручивать воспоминания… все эти «что, если». В груди щемит от чувства, похожего на тоску.

Похожего на сожаление.

Джози несколько раз бросает на меня взгляды, и я каждый раз опускаю голову или отворачиваюсь. Я заметил, что обручального кольца все еще нет – похоже, наша ситуация не повлияла на ее решение расстаться с мужем. Конечно, то, что он ей изменял, вряд ли могло улучшить ситуацию. Я задумался о том, ходила ли она на свидания. Интересно, нашла ли она утешение в ком-то другом. Думала ли она обо мне.

Простила ли она меня.

Нет… Я уже знаю ответ. Я понял это по ее суровому взгляду.

Воздух начинает прогреваться, пока солнце поднимается выше и утро идет своим чередом. Около десяти утра я чувствую, что нам, вероятно, пора собираться. Мне бы хотелось, чтобы девочки играли вечно, но я знаю, что это, скорей всего, последний раз, когда они видят друг друга. Я медленно встаю, выдыхая через нос, и подхожу к ним, сидящим на качелях. Краем глаза я замечаю, как Джози напрягается при моем приближении и складывает руки на груди. Она насторожена. Не знаю, боится ли она меня, злится или ей просто неловко.

Боже, надеюсь, она меня не боится.

— Пора идти, Саммер, — говорю я, наблюдая, как девочки раскачиваются все выше и выше.

— Ну па-а-ап! — восклицает Саммер, а Оливия повторяет то же разочарованное выражение.

Джози поднимается со скамейки и делает несколько шагов ближе, все еще держась позади и сохраняя дистанцию. Девочки спрыгивают с качелей, обнимаются на прощание, машут друг другу и бегут к своим родителям. Я ерошу волосы Саммер, и она пихает меня локтем в бок с хихиканьем. Я бросаю взгляд на Джози перед тем, как уйти, и на ее губах играет едва заметная улыбка, пока она наблюдает за нами. В этой улыбке есть ностальгия.

Сожаление.

О том, что могло бы быть.

Затем она поднимает на меня взгляд, и улыбка тут же исчезает. На этот раз мы смотрим друг другу в глаза, и меня бросает в жар, сердце бьется быстрее, и между нами повисает множество невысказанных слов.

Джози первой отводит взгляд, обнимает Оливию за плечи и уводит ее с площадки. Я делаю то же самое с Саммер, но в противоположную сторону.

29

29

——————————

Вечера спагетти уже не те.

Я нахожусь в еще большем ступоре, чем обычно, пока режу лук и обжариваю чеснок в сотейнике. Я все еще не отошел от нашего утреннего приключения в парке – я прокручиваю в голове сцены, гадая, должен ли был сказать что-то еще, или стоило ли мне схватить Саммер и сбежать в ту же секунду, как я увидел Джози.

Полагаю, все могло быть и хуже. Меня не пырнули ножом, не ударили и не покалечили, и она не вызвала на меня копов.

Хоть какой-то плюс.

Я особенно зациклен на том выражении ее глаз перед тем, как мы разошлись. Она меня еще не простила, но, возможно, когда-нибудь простит. Я буду цепляться за любую крошечную надежду.

Пока этого достаточно. Это все, что у меня есть.

Саммер заходит на кухню в наушниках и мешковатой аниме-футболке, которая болтается на ее миниатюрной фигурке. Я слышу, как из колонок гремит голос Мелани Мартинес, и, когда она произносит несколько ругательств, я выдергиваю у нее из ушей наушники и строго смотрю на нее.

— Следи за выражениями, — говорю я.

Она фыркает.

— Ты говоришь вещи и похуже.

Я моргаю, глядя на нее, а затем сдаюсь.

— Справедливо.