В этой правде нет никакого облегчения, и на секунду мне хочется забрать слова обратно; сказать, что она права, я просто пошутил. И я почти… Я почти так и делаю. Но это чертовски плохая идея. Я знаю, чем это закончится. И мой стремительно опадающий член говорит, что нам нужно трахаться прямо сейчас. Она хочет меня.

Но через минуту она меня возненавидеть.

И все потому, что она меня не знает. Не знает моей уродливой стороны. Не понимает, на что я способен. Не знает, что я сделал.

На ее лице мелькает тревога.

— Эван…

— Я не шучу, Джози. Я въехал в твою машину специально.

На ее лице появляется серьезное выражение. Беспокойство смешивается с легким страхом и сильным недоумением. Она колеблется.

— О чем ты говоришь?

Я делаю шаг вперед и тянусь к ее рукам, чувствуя непреодолимую потребность прикоснуться к ней в последний раз. Она позволяет, но это ненадолго. Я переплетаю наши пальцы, надеясь, что она сможет меня простить, молясь, чтобы она смогла понять, но зная, точно зная, что она не сможет. Не сумеет.

Честно говоря… и не должна.

Я сам себя простить не могу.

— Боже, Джози, я понятия не имел, во что ввязываюсь. Я никогда не думал, что все так обернется. Я не ожидал встретить тебя.

Я никогда не ожидал встретить ее.

Джози выдергивает свои руки из моих раньше, чем я был готов – потому что это в любом случае было бы слишком рано. Она делает неуверенный шаг назад.

— Что происходит, Эван? Ты меня пугаешь.

Я опускаю глаза в пол. Возможно, это делает меня трусом, но я не думаю, что смогу смотреть на нее, пока говорю это.

— Я знал, кто ты такая, когда пришел в тот день в зал. Я специально задел твою машину на парковке, чтобы у меня был повод заговорить с тобой. Чтобы найти способ проникнуть в твою жизнь.

— Что? — Она снова издает этот похожий на смех звук, но на этот раз это скорее резкий, пораженный выдох. Я открываю глаза, ненавидя себя за то выражение, которое вижу на ее лице. — Зачем… Зачем тебе это..? — Она замолкает, когда смысл моих слов доходит до нее. Она пытается сделать шаг назад, но путается в джинсах. Она выставляет руки перед собой, чтобы прикрыться, и смотрит на меня с внезапным недоверием и упреком. Она сглатывает. — Ты следил за мной?

— Боже, Джо… — Я хочу сказать «нет», но не могу. Это неправда… Все не совсем так, как она думает. — Все не так, как ты думаешь. — Я прижимаю кулак к губам и делаю вдох через нос. Когда я делаю шаг к ней, она качает головой, нагибается, не сводя с меня глаз, и натягивает джинсы обратно на бедра.

— Не подходи ко мне, — произносит она сдавленным голосом. В ее глазах мелькает паника, пока она пытается натянуть джинсы, и я с ужасом понимаю, что она думает, будто я собираюсь взять то, что она только что добровольно предлагала.

— Черт возьми, Джози, я не причиню тебе вреда. — Инстинкт толкает меня вперед, чтобы успокоить ее, но я замираю. Меня останавливает ее страх… Меня останавливает правда.

Блядь, какой же я лжец.

Я сказал, что не причиню ей вреда… хотя только этим и занимался.

Она наконец побеждает джинсы и, застегивая их, с опаской косится на мои штаны. Я быстро застегиваю свои, прежде чем продолжить. На этот раз я делаю шаг вперед, мне нужно, чтобы она услышала меня, чтобы выслушала.

Она отступает на два шага к двери.

Я останавливаюсь.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль… — В груди тяжесть, и мне трудно дышать. — Дело было не в тебе, — тихо говорю я.

Фрустрация смешивается с ее тревогой, когда она замирает, сжав челюсти и кулаки. Ее голос дрожит: — Эван, ты должен сказать мне, о чем, черт возьми, ты говоришь, прямо сейчас! — Слезы застилают ее глаза, хотя она еще понятия не имеет, что я сейчас скажу.

Я подбираю слова, пока меня накрывает лавина сожаления. Невероятного сожаления. Сожаления о том, что вообще ввязался в этот идиотский план мести. Сожаления о том, что не нашел другого пути. Сожаления о том, что втянул невиновного человека в ураган своего горя.

Сожаление.

Сожаление.

Сожаление.

Мне следовало бы сожалеть и о том, что я вообще встретил Джози.

Но я не могу.

Судорожно вздохнув, я говорю себе, что так будет лучше. Я не могу заниматься с ней сексом, обманывая ее. Мы не можем строить отношения на лжи.

В горле у меня встает колючий ком, когда я проглатываю горькую правду и выплевываю ее, как яд.

— Мужчина, с которым изменяла моя жена, был твоим мужем, Джози… Это был Бен.

У нее отвисает челюсть.

Я смотрю, как ее грудь вздымается, когда легкие наполняются удушливым воздухом. Затем она качает головой.

Она качает головой, но молчит.

Она качает головой, пока ее глаза затуманиваются.

Она качает головой, моргая сквозь слезы, которые начинают катиться по ее щекам. И затем, когда ее лицо искажается от муки, она обретает голос.

— Нет, — шепчет она.

Но она мне верит… Я вижу это.

Я закрываю глаза и киваю.

— Он трахал мою жену полгода, прежде чем я узнал. — Мои слова звучат как стон боли в моих собственных ушах, когда я наконец произношу это вслух.