Джози заправляет волосы за ухо, выглядя еще более раздраженной, чем когда я ударил ее машину.

— Я просто пытаюсь настроиться на работу, а ты мне все портишь.

Отлично. Я дам ей то, что она хочет. Я вскидываю руки в знак капитуляции, обреченно вздыхаю, и это чертовски трудно, но следующие несколько минут я не произношу ни слова.

О… но я ее вижу. Оказывается, у меня отличное периферическое зрение, и она явно изо всех сил старается незаметно рассмотреть татуировки на моих плечах и руках.

Я специально надел сегодня майку без рукавов.

Счет один-ноль в мою пользу.

Я снова беру карты в руки, возвращаюсь к игре и поворачиваюсь вправо, чтобы поймать ее взгляд. Джози вздрагивает, явно смущенная тем, что ее застали разглядывающей мои руки.

— Тебе нравятся мои татуировки, — говорю я.

Это не вопрос. Это даже не заигрывание. Это просто факт.

У меня есть глаза, и я называю вещи своими именами.

Джози покусывает нижнюю губу, и я клянусь, что вижу, как розовое пятно расползается по ее щекам, смешиваясь с румянцем от тренировки. Она равнодушно пожимает плечами, но я-то знаю лучше.

— Они напоминают мне кое-кого, кого я когда-то знала.

Кое-кого, кого она когда-то знала… ну разве не интригующе?

Она явно не имеет в виду своего мужа, ведь он – неотъемлемая часть ее настоящего, не говоря уже о том, что Бенджамин Грант – до мозга костей правильный парень, который, скорее всего, упал бы в обморок при виде иглы для нанесения татуировки. Я начинаю крутить педали быстрее, отвожу взгляд и смотрю вперед.

— Ауч, тогда мне жаль его.

— Что? — Она явно опешила, удивилась и, возможно, даже немного возмущена моим предположением.

— Я просто подумал, что это, должно быть, кто-то, кого ты ненавидишь. — Я отрываю одну руку от эллиптического тренажера ровно на столько, чтобы указать на себя, и добавляю: — Ну, понимаешь.

Еще одно очко в пользу моего мастерства вызывать чувство вины.

И это срабатывает. Джози почти полностью останавливается, ее черты лица смягчаются. Ее глаза поднимаются на меня, руки сжимают поручни тренажера. Она собирается что-то сказать, когда ее мобильный телефон начинает вибрировать.

Чертовы помехи. Я тут вообще-то занят, кто бы это ни был, он может подождать.

Но когда она читает сообщение, ее лицо мрачнеет, и я даже не пытаюсь скрыть свой интерес, наблюдая за ней. Мне, в общем-то, все равно, но любопытство определенно разыгралось. Я не могу не задаться вопросом, не пошел ли ее замечательный муженек снова налево. Если бы она знала об этом, моя работа стала бы еще проще.

Эй, Джози, как насчет того, чтобы трахнуться из мести с темноволосым татуированным писателем? Я помогу тебе отомстить этому изменяющему мудаку, без проблем.

Но сначала я пойду по пути небрежного беспокойства.

— Все в порядке?

Я жду дерзкого ответа или ледяного оскорбления, но она лишь бормочет.

— Нет. — Это звучит как шепот. Я почти не слышу ее, слово тонет в грохоте спортзала и синтезированной поп-музыке.

Блядь, теперь я почему-то чувствую себя виноватым. Почему я чувствую себя виноватым? Мне не нужно сочувствовать Джози Грант.

Грант. Джози Грант.

Бенджамин Грант.

Я напоминаю себе об этом, и этого достаточно, чтобы мне стало лучше.

Я едва шевелю ногами и больше даже не притворяюсь, что увлечен тренировкой. Я опускаю голову и смотрю на свою правую кроссовку.

— Мне жаль это слышать. — Я не очень понимаю, что еще сказать. Я не могу попытаться утешить эту женщину – она бы, наверное, ударила меня по яйцам, если бы я хоть на секунду задумался о том, чтобы к ней приблизиться.

Я морщусь от одной этой мысли и делаю выбор в пользу неловкого молчания.

Джози все еще не сводит глаз с телефона, когда снова заговаривает.

— Моя лучшая подруга разводится, и я не знаю, как это переварить.

Что ж… это было неожиданно. Кто мог ожидать, что она доверится мне? Только не этот темноволосый татуированный писатель.

И не Джози тоже, судя по выражению ее лица. Наши глаза встречаются, и она моргает, затем отворачивается. Прежде чем я успеваю ответить, она спрыгивает с эллиптического тренажера и тянется за сумочкой.

— Я… мне пора идти. Извини.

Я не уверен, за что она извиняется. Возможно, за язвительные замечания ранее, или за свой беспрецедентный момент уязвимости.

Ставлю на последнее. Или на все сразу. Или ни на что из вышеперечисленного.

Я всегда ненавидел тесты с вариантами ответов.

Я смотрю, как она в смятении убегает, и ничего не отвечаю, потому что это один из тех редких моментов, когда я действительно не нахожу слов. Но, как оказалось, мне и не нужно ничего говорить, потому что Джози останавливается. Когда она оглядывается на меня через плечо, в ее глазах мелькает грусть.

— Увидимся, — говорит она и уходит.

Она повторила мои слова, сказанные накануне, и, возможно, я ошибаюсь, но я решаю, что это было сделано специально.