— Поверить не могу. Мы так долго пытались, — говорит она надломленным голосом. — Это действительно произошло.

Я ослабляю хватку и отступаю на шаг, любуясь красотой своей беременной жены. Знаю, это звучит банально, но, клянусь богом, она сияет. Она выглядит уставшей, измотанной, но все же… Я вижу это. Едва заметное свечение, которое говорит: «Внутри меня зарождается новая жизнь». Как бы она ни была измучена, это видно.

Прядь светлых волос прилипла к следу от слезы на ее щеке. Я наклоняюсь и осторожно убираю ее, притягивая Катрину к себе для поцелуя. Я удивляюсь, когда она напрягается, но, наверное, это от неожиданности. Она, как и я, уже потеряла надежду. Я был почти уверен, что она старается только потому, что не хочет меня подвести, и я так рад, что мы не позволили отчаянию взять над нами верх.

Если бы мы сдались, нас бы здесь не было. Сегодня. С нашим положительным тестом на беременность и новой жизнью на подходе, дополняющей нашу семью.

Меня переполняет любовь к этой женщине; матери моего ребенка, моих двоих детей. Я веду ее назад, пока она не упирается спиной в стену, и углубляю поцелуй. Она тихо всхлипывает, как будто ей больно, поэтому я сдерживаю свои эмоции и даю ей отдышаться. Мои губы скользят по ее подбородку, вниз по шее, а рука покровительственно ложится на ее живот. Затем я опускаюсь на колени, убираю руки и целую ее там.

Там, где растет мой ребенок.

Наш ребенок.

Она выдыхает.

— Ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы… отпраздновать? — Я поднимаю глаза и внимательно смотрю на нее, многозначительно приподняв бровь. Катрина медлит, потом кивает и едва заметно улыбается. Одним движением я встаю, подхватываю ее на руки и, обхватив ее ногами свои бедра, несу в спальню.

Я осторожно опускаю ее на кровать, и она вытягивается на спине, а ее волосы рассыпаются по покрывалу, словно золотая корона. Ореол. Я на мгновение замираю, любуясь ею.

Я не знаю, чем заслужил ее – чем я заслужил эту прекрасную жизнь.

Но сейчас мне нужно быть внутри нее. Мне это нужно как воздух, и хотя внутри меня все бурлит от возбуждения и мне тоже хочется поговорить о ребенке, это может подождать. Когда я перелезаю через нее, она обхватывает мое лицо ладонями. В ее глазах мелькает отчаяние, и они снова наполняются слезами. Надеюсь, Катрина сказала бы мне, если бы плохо себя чувствовала, и, может быть, мне стоит дать ей отдохнуть, но боже… Она мне нужна.

— Я люблю тебя, детка, — шепчу я. В моем поцелуе нет сдержанности; я отчаянно хочу сказать ей, как много она для меня значит, но в моих словах и поцелуях некая тщетность. Этого всегда недостаточно…

Поэтому, вместо этого, я показываю ей.

——————————

СЕЙЧАС

За последние несколько дней похолодало, и осень наконец-то начинает заявлять о себе. Сегодня 16 градусов тепла, так что это идеальное воскресенье для прогулки в парке. Листья еще не начали менять цвет, но по легкому ветерку уже чувствуется приближение осени. Я почти ощущаю ее вкус.

Мы с Саммер проезжаем на велосипедах чуть больше полутора километров до ближайшей игровой площадки, что дает мне достаточно времени поразмышлять о моей любви к осени. Дочь говорит, что из-за этого я становлюсь «обычным» – что бы это ни значило. Она обещает отречься от меня, если я когда-нибудь начну заказывать тыквенный латте со специями.

Черт. Ей лучше не знать, что я люблю эту штуку.

Мы прислоняем велосипеды к платану, и я смотрю, как Саммер со всех ног несется к качелям. Там уже увлеченно качается другая маленькая девочка ее возраста, а несколько малышей играют в соседней песочнице. Я прислоняюсь спиной к дереву, засунув руки в карманы и сдвинув солнцезащитные очки на макушку. Мой взгляд скользит по детской площадке и останавливается на женщине, которая в одиночестве сидит на скамейке.

Вот это да.

Я щурюсь, как будто это может изменить или подтвердить тот факт, что я смотрю прямо на Джози Грант.

Она увлечена и пока меня не заметила, но, на удивление, она не ковыряется в телефоне, как любой другой родитель здесь – нет, она просто наблюдает за маленькой девочкой рядом с Саммер, качающейся взад-вперед. На ее лице застыло странное выражение, которое мне слишком хорошо знакомо. Я часто сам так улыбаюсь, когда смотрю, как Саммер прыгает на батуте на заднем дворе, хихикает во время одного из своих любимых шоу или катается на роликах по тротуару. Это улыбка гордой матери.

Неожиданно. Я понятия не имел, что у нее есть дочь. Она не выставляла это в «Фейсбуке».

Я почесываю затылок, мысленно отмечая, что надо бы подстричься, и обдумываю варианты. Я не планировал сегодня с ней встречаться, но вряд ли она в это поверит, да и то, что я веду себя подозрительно, вряд ли сыграет мне на руку.

Блядь – это не по плану. Я провожу языком по небу, обдумывая свой следующий шаг.

— Пап! Иди покачай меня!

Что ж, полагаю, решение принято. Предоставь своему ребенку выдать тебя с потрохами.