Это бессмысленно. Я слишком поглощен своим гневом, чтобы хоть что-то сделать сегодня вечером, поэтому просто иду по коридору нашего скромного одноэтажного дома и укладываю Саммер в постель. Ей до сих пор нравится, когда я это делаю, и, как бы я ни был занят, я знаю, что такие моменты мимолетны. Я никогда не упускаю возможности подоткнуть ей одеяло до подбородка, сказать, что она моя смешная зайка, и поцеловать ее в лоб.

Когда я выключаю свет и делаю шаг к двери, она останавливает меня.

— Бомба правды?

Я смотрю на нее в темноте. Горит только ночник со Спящей Красавицей, отбрасывая на комнату мягкое розовое свечение. Это тоже мимолетно, я знаю, поэтому киваю, уделяя ей все свое внимание.

— Всегда.

Ее одеяло поднимается и опускается при каждом вдохе, пока дочь смотрит в потолок.

— Я беспокоюсь за тебя.

Моя грудная клетка проваливается внутрь.

По крайней мере, именно так это ощущается. Мои кулаки сжимаются вместе с челюстью, а к горлу подступает ком. Я не хочу, чтобы она видела мою реакцию, поэтому делаю шаг из круга света, созданного Спящей Красавицей, и укрываюсь в тенях, где мне комфортнее всего. Моя неспособность скрыть свою горькую обиду от дочери – это недостаток, который я никогда себе не прощу.

Я сглатываю, чувствуя, как сжимается горло.

— Не беспокойся обо мне, зайка, — говорю я ей, надеясь, что она не заметит, как напряжен мой голос. Но кого я обманываю? Она всегда замечает. — Единственное, о чем тебе нужно беспокоиться, – это получить высший балл на завтрашнем тесте по математике. — Улыбка, которая вырывается наружу, искренняя… потому что все это ради нее. — Вообще-то, об этом тоже не беспокойся. Ты разбираешься в математике лучше, чем я когда-либо буду. Просто спи.

Выйдя из ее спальни, я осторожно закрываю дверь прежде, чем Саммер успеет вывести меня на чистую воду, наваливаюсь на нее спиной и закрываю глаза, смахивая подступающую пелену.

Моя малышка беспокоится обо мне. Я сам это спровоцировал.

Я заставил ее беспокоиться.

И правда в том… что я тоже за себя беспокоюсь.

←1

3

——————————

Сегодня пятница. Наконец-то.

Зачем я вообще прилепил это «наконец-то», я не знаю. Пятницы для меня вообще ничего не значат, так как я работаю из дома и сам устанавливаю себе график. Мне больше не нужно об этом беспокоиться – пятница, понедельник, среда… каждый день одинаков.

Конечно, они не были такими уж особенными и тогда, когда я работал в розничной торговле. Но в рознице никто не любит пятницы.

Возможно, это просто отголосок школьных дней, когда я всю неделю мечтал о предстоящих выходных. Наверное, так и есть. Но почему-то это пятничное чувство никогда по-настоящему не угасает, даже когда оно не имеет ровно никакого значения.

Ура самозанятости.

Единственное, что отличает этот день от любого другого дня, – это дополнительное время, которое я провожу с дочерью по выходным, когда она не в школе. Хотя в последнее время она находится часть этого времени в доме соседей, играя в «Роблокс» и делая нелепые макияжи по туториалам в «ТикТоке», и что, черт возьми, я буду делать, когда ей будет двенадцать? Или пятнадцать? Или…

Блядь, ей просто нужно остаться девятилетней. Вот и все.

Взросление переоценено.

И что вообще такое этот «Роблокс»? Это как-то связано с роботами? Или блоками? Может, это сленговое словечко для «дорожных заграждений»1 – возможно, современные дети просто в восторге от транспортных и дорожных схем?

Я с сарказмом качаю головой, беспокоясь о наших будущих поколениях. По крайней мере, у них будут отличные транспортные системы и шикарный макияж, полагаю.

Есть к чему стремиться.

Ключи от машины взлетают в воздух, когда я перебрасываю их из одной руки в другую. Я иду бодрым шагом, вдыхая свежий осенний воздух, и не могу не чувствовать прилив энергии, которого мне так не хватает с понедельника по четверг.

Это то самое пятничное чувство – некий кайф, словно удача на вашей стороне.

Я прогуливаюсь по парковке спортзала, где знакомый «Лексус» приветствует меня с того же парковочного места, что и на днях. На нем все еще красуется черная царапина от столкновения с Фрэнсис, и я слегка удивлен, что ее до сих пор не отполировали.

Черное на белом. Выжжено, как символ грядущих событий. В моем писательском мире мы бы назвали это символизмом… может быть, даже предзнаменованием. Я не могу сдержать улыбку, думая об этих вещах. Впереди есть свет; я должен в это верить. И теперь, когда я начал первую фазу плана – внедрение в жизнь Джози, – я его вижу. Я вижу расплату. Завершение.

Покой, черт бы его побрал.

Я просто хочу немного гребаного покоя.

Я понимаю, что путь туда займет немного больше времени, чем я ожидал, учитывая, что Джози оказалась не той отчаявшейся домохозяйкой, которая, как я надеялся, бросится на меня после первой же очаровательной улыбки, но все в порядке. Месть умеет быть очень, очень терпеливой. В конце концов, ей не привыкать ждать.

Я вхожу в двери с таким видом, будто это место принадлежит мне, а почему бы и нет, черт возьми? Сегодня прекрасная пятница, поют птицы, и я с нетерпением жду следующего этапа своего плана по разрушению никчемной жизни Бенджамина Гранта.