Я с радостью двигаю с этих улиц, прочь от шаркающих у Дамрак 11 диллеров и разводил, пересекаю Йордан, и вот оно – то место, где меня ждёт погружение в гущу потных тел. Плетусь в клуб – неуверенный в себе одиночка. Танцпол полупустой; люди как могут двигаются под заезженное диско, что здесь играет. К счастью, выходит другой ди-джей и быстро переключается на более интересную и энергичную электронику. Исполнители типа Divine, рубят мощнейшие биты, которые бьют прямо через подошвы кроссовок, и народ начинает всё охотнее подтягиваться на танцпол. Вскоре маленькое помещение забивается под завязку, а сухой лёд наполняет всё густым шотландским туманом – тяжёлым, давящим на мои хилые лёгкие. Чувствую, будто мои ноздри стали стволами дробовика. Если я чихну, то покрою весь клуб и его посетителей огромной зелёной соплёй. Пробиваюсь через толпу к бару. Взял себе лагер, встал в угол и смотрю на всю эту движуху. Я, наверное, выгляжу странным и неуместным, стоя тут, потягивая пиво. Одиночество по сути и есть забитый танцпол. Вдруг я слышу голос у себя в ухе:

– Спиды есть, чел?

Манчестерский акцент: у меня этот город всегда ассоциируется с кайфовой атмосферой и потрясными людьми. У меня нет ни диазепама, ни спидов, ни ешек 12, которыми сейчас каждая пизда закидывается, но я завязываю разговор с этим парнем Гаретом и его приятелем Тедди, перебирая извечные темы – музыку и футбол. Тедди болтает с парой девчонок, опрятный внешний вид и непринуждённая уверенность выдают в нем блядуна. Он ненадолго отошёл и вскоре вернулся с дексом и экстази. Примерно через полчаса нас нихуёво так накрыло, впёрло как никогда в жизни. Таблы мягкие и плавные, без сильных визуалов, скорее прущие потанцевать. Тут довольно много девчонок, и мы с манкунианцами зажигаем с ними на танцполе: иногда прерываем танец, орём друг другу какую-то херню, которую сами не слышим, но при этом сохраняем дешёвые мультяшные улыбки.

Жизнь ахуенно прекрасна. Амстердам ахуенно прекрасен. Люди ахуенно прекрасны.

Эйфория заражает так же легко, как паранойя отталкивает. Наша атмосфера привлекает небольшую компанию, и в итоге мы все оказываемся на тусовке в одной из квартир на канале Принсенграхт. Это флэт голландца по имени Арьян, с которым я пару раз пересекался в клубе. За нами также увязались три знакомые ему девушки: Антония, Серена и Кэлли. Может, так подействовали ешки, но все они слились в один ослепительно прекрасный массив красоты и изящества – их глаза, зубы, волосы и кожа излучали сияние коллективной божественной энергии.

Этот пидорас Арьян невероятно заносчив. Когда я указываю на зияющую дыру в его потолке, он заявляет, что может починить её «вот так» -и показательно щёлкает пальцами перед моим лицом-но не хочет, чтобы «арендодатель лишний раз заёбывал». Тот факт, что у него стоят несообразно дорогие кожаные диван и кресло-реклайнер, наводит на мысль, что он, возможно, и не пиздит. А в основном, вся хата завалена книжками. Конечно же, мне дико интересно, о чём они все. И он эту ноту уловил, я прямо чувствую, как его зенки ебучие меня прожигают. Попутно он в открытую клеит Серену, которая без ума от красавчика-манкунианца Тедди. Мне кажется, он тоже на неё запал, но не показывает это, пока мы наслаждаемся гостеприимностью хозяина флэта. Когда таблы начали отпускать, Арьян принёс немного кокаина. Я пробовал его пару раз: говно редкостное. Но этот – совсем другое дело. У меня немеет лицо, сердце колотится в груди, я потею, как шлюха, которую всю ночь прут в очко, и подумываю о вторжении в Польшу. Качественный стафф!

Это, по крайней мере частично, объясняет гибрис 13 Арьяна. Он треплется без умолку на своем идеальном голландско-английском, рассказывая нам о месте под названием Зандфорт, которое находится недалеко отсюда. – Нудистский пляж… чувак, там кисок… простите, девочки, – он поворачивается к девчатам, – красивых хуёв там тоже навалом, чтобы и вы кайфанули… Антония и Серена демонстративно игнорируют это, а на Келли это, похоже, не произвело никакого впечатления.

– Эй, да и тут есть киски, – говорит Гарет. Звучит это максимально неловко, и, когда Арьян кашляет, можно почувствовать, как все три тёлочки мысленно тянутся за своими пальто.

Тедди презрительно смотрит на своего кореша, затем на меня. – Это же кокс, а не таблы! – и он спасает тусу, включая микстейп манчестерских групп: Roses, Mondays, New Order, Cairpits, ACR, 808 State.

– Манчестер! – кричит Антония – Я так хочу туда съездить.

– Приглашаю, приезжай когда захочешь, – Тедди с широкой улыбкой оглядывает всех собравшихся. – приезжайте все.

Когда девочки немного оттаивают, Арьян принимается вчёсывать мне, что его друг владеет риэлторским агентством и сможет достать мне квартиру «как нехуй».

Звучит как выебон под коксом: с жильём в Амстердаме сейчас пиздец как туго. Проходит какое-то время, вечеринка, как и наркотики, заканчивается, и все мы уходим навстречу утреннему свету, ведомые нашими зомбированными мозгами и телами по разным путям.

Я вернулся в отель, но никак не могу уснуть. Не видел эту секси-тёлу Моник уже целую вечность. Наверное, уехала. Я сажусь и читаю «Кентерберийские рассказы» Чосера, кайфуя от староанглийского. Ты должен читать её вслух, чтобы уловить смысл; мы просто не привыкли видеть такие слова на бумаге. Снизу слышится знакомый шум – подают завтрак. Я на цыпочках спускаюсь вниз и заставляю себя проглотить два чёрных кофе, круассан и половинку сырного рулета. Потом я иду прогуляться вокруг подковообразных каналов. Я ненадолго вырубаюсь в Вонделпарке, под лучами щадящего солнца. Просыпаюсь через несколько часов: ощущение, будто какой-то уёбок мне в рот нассал.

Вернувшись в отель, к своему удивлению, я обнаруживаю на ресепшене записку для меня от Арьяна, где он просит позвонить какому-то парню по имени Миз.