Аманда медленно кивает, взвешивая каждое слово. Больной думает: надо завязывать с этими шотландскими выкрутасами. Она делает глубокую затяжку и вдумчиво произносит: – Больше всего меня раздражает постоянная зацикленность на наркотиках. Мысли о них заботили меня куда меньше, даже когда я торчала.

Кивнув в завороженном согласии, Больной застыл, словно пригвожденный. Осознавая это, он абстрагируется, пытаясь её понять. В ходе разговора он приходит к выводу, что Аманда «страдает» разве что лёгкой формой нарциссизма – вполне допустимой для избалованной хорошенькой девушки. Далее они решают прокатиться на метро в центр, выходят на Рассел-сквер и неспешно прогуливаются по Британскому музею.

Когда они выходят, уже спускаются сумерки, скудное октябрьское тепло окончательно улетучивается из воздуха. Аманда приглашает его к себе на ещё одну чашечку чая. Он соглашается. По пути к метро, они украдкой перекидываются кокетливыми, чуть смущёнными взглядами, игнорируя редкие дождевые капли. Их взгляды пересекаются, и они хихикают, наслаждаясь этим танцем.

Аманда живёт на Свейнс-Лейн, в Хайгейте, её квартира над супермаркетом, среди бутиков и прочих элитных магазинов. Расположенный рядом с величественным ландшафтным поместьем Холли Лодж, он отличается фасадом в тюдоровском стиле, таким же, как у близлежащих жилых домов. Больной, давно привыкший к тому, что этот район всегда описывают как «престижный», разочарован: здесь он находит такое же убогое жильё, как у себя в Ислингтоне, но с одной дополнительной маленькой спальней.

На тесной кухне она заваривает чай и готовит сэндвичи. Он вешает мокрое пальто на стул. Садится за шаткий столик. Вытянув ноги, он берет в руки «Guardian», делая вид, что читает его. Он снова чувствует на себе взгляд Аманды, она ставит перед ними две кружки с отколотыми краями и тарелку с сырными тостами. Кухня завалена горой немытой посуды. Когда Больной в завязке, он терпеть не может беспорядок. Тем не менее, он не поддаётся панике: по акценту Аманды ясно, что она родом из куда более благополучных краёв, и он предполагает, что её терпимость к неряшливости скоро иссякнет – как это обычно бывает с детьми богатых родителей, когда они нанимают прислугу, чтобы взвалить на неё все домашние хлопоты. Его догадки подтверждаются, когда Аманда с чувством неловкости признаётся, что эта квартира в Хайгейте принадлежит её отцу, но она подчёркивает, что платит ему за аренду.

На столе лежит несколько компакт-дисков. Один сразу бросается ему в глаза – он не верит своим глазам: это альбом «Destroy Western Democracy» группы его старого приятеля Стиви Хатчисона, Big Tobaco. Именно этот дебют сделал Стиви и его группу рок-звёздами: контракт с крупным лейблом, выступление на «Top of the Pops», обложка NME. Как бы невероятно это ни звучало, этот бурундукоподобный пиздюк был в шаге от вечной славы. Одержимость Больного успехами одноклассника быстро переросла в глухую зависть, но он вздохнул с облегчением, когда группа развалилась в течение года. Второй альбом оказался дерьмом, их выпнули с лейбла, и они остались влачить жалкое существование – пабы, мёртвые часы на фестивалях и разогрев для таких же групп-однодневок, кайфующих от своих жалких пятнадцати минут славы.

– Это группа моего приятеля, – произнёс он, с непривычным дискомфортом, который испытывает вечный лжец, когда говорит правду. Но что самое худшее: Стиви Хатчисон – друг и бывший коллега по группе подлого предателя Марка Рентона. Больного успокаивало то, что если успех карьеры Стиви вызывал у него такую тревогу, то рыжий иудишка Рентон 2 страдал куда больше. Ведь Стиви предусмотрительно вытурил его из их начинающей группы. Где бы сейчас ни был Рентон, он наверняка испытал огромное облегчение.

– А да, вокалист-шотландец, Стиви Х.

Да ну на хуй, малыш Хатчи, вечно что-то черкающий в своей тетради тихоня с последней парты, помогает мне заполучить дырку. Ахуеть!

– Отличный парень. Мой школьный приятель, с которым я рос в… – Больной чуть было не выдал слово на букву «Л» – в Эдинбурге.

– Классный альбом.

– А второй – полный провал.

– Я его не слышала.

– И не нужно.

– Всё настолько плохо?

– Стиви говорил, что из-за их кокаиновых загулов группа чуть не развалилась.

– Кокаин… бывает, – печально произносит Аманда. – наверно, это только для богачей и рок-звёзд…