Они встретились на вокзале Виктория, Жен опоздала минут на пятнадцать, натянув угрюмое выражение лица и, как он просил, платье, но поверх него была накинута кожаная куртка. Годфри хотел обнять её, сказать, как сильно он по ней скучал. Но его сковал привычный паралич, порождённый присущим ему стоицизмом, или, вероятно, поведение Женевьевы, ограничивающее всякую эмоциональную близость. С тех пор она отвечала ему лишь скупым, неохотным взаимодействием.

Но она здесь ради моего важного дня; моего важного дня перед ее важным днем.

Одна только мысль о том, что она выходит замуж за этого Уильямсона, вызывает у него бессильную ярость, скручивает кишки в узел. Но через это придётся пройти. Всё случится в ближайшие выходные, в Кэнтли-Лодж. И, что важнее всего, Женевьева пообещала привезти Бена в четверг, чтобы Годфри наконец смог увидеть внука, до того, как начнутся все эти муки: репетиционный ужин и свадьба.

Он вынужден признать, что в роли матери Женевьева, или зови меня Аманда, выглядит сильной и уверенной в себе женщиной, а не легкомысленной девчонкой. Она говорит с юношей – длинная чёлка падает на глаза, одет в дорогой, безупречно пошитый костюм. Если бы только она могла выбрать такого партнёра вместо этого отродья-Уильямсона.

Он переводит взгляд и замечает того пучеглазого хитроватого ведущего и благотворительного активиста, злобно пялящегося на него через весь зал. Единственный, знакомый Годфри, человек из списка: Джеймс Уилсон Винсент Сэвил 119, чьи губы плотно сжимаются, когда он замечает Джулию и девочек. Одетый в нехарактерный для него официальный костюм, он тенью скользит по толстенному ковру Linney Cooper Wilton, направляясь к Годфри, и останавливается перед ним с театральным поклоном. – Не кто иной, как мой добрый друг, достопочтеннейший мистер Годфри Конингсби, ни много ни мало, кавалер Ордена Британской империи!

– Поздравляю с рыцарством, Джимми, – цедит сквозь зубы Коннингсби, чувствуя, как всё внутри переворачивается, когда ведущий целует руку Джулии, после чего проделывает то же самое с заворожёнными девочками. Женевьева, будущая жена, из почтения делает шаг назад.

Рептилоподобные глаза Сэвила на мгновение скользят вверх, моргая на тяжёлые люстры, затем снова фокусируются на семье. – Вы, должно быть, гордитесь этими очаровательными юными леди, мистер Годфри, кавалер ОБИ, всей этой несравненной красотой под одной крышей Коннингсби! А вы, барышни, наверное, так и млеете со своими пышными бюстами перед этим безупречным высокопоставленным чиновником Министерства внутренних дел: человеком, способным смазывать колёсики нашего правительственного механизма и обеспечивать его бесперебойную работу!

Джулия задыхается от восторга: – О да, мы… мистер Сэвил-

– Пожалуйста, просто Джимми.

– Полагаю, сэр Джимми теперь более уместно!

– Мы обожаем «Джим всё исправит», – вставляет Натали.

– Знаете, мне почему-то кажется, что у такой милой юной леди, как вы, наверняка есть тайные мечты, которые только и ждут своего исполнения! Так что если вам когда-нибудь захочется побывать в студии и осуществить одну из них, с любезной подачи вашего дядюшки Джимми, то всё, что вам нужно сделать – уведомить об этом вашего чрезвычайно благородного родителя, и всё будет в ажуре!

– Вау! – у Натали расширяются глаза, и все оборачиваются на демонстративный кашель, раздавшийся за спиной. Распорядитель объявляет, что награждаемым следует выстроиться снаружи, а всех гостей приглашает занять места в бальном зале.

Как только они выполняют указания, появляется королева в сопровождении йоменов своей гвардии.

– В первую очередь ОБИ… – подтверждает Сэвил, понижает голос и шепчет на ухо Годфри. – Не беспокойтесь, сэр. Когда я получил свой Орден много лун назад, «People» опубликовал статью обо всех тёлочках, с которыми я был, и ничего – обошлось. – его глаза метнулись к женщинам семейства Коннингсби. – Я развлеку этих милых дам, пока вы будете добросовестно получать свою награду за те заслуги, что вы оказали своей драгоценной особой!

– Я это заслужил, – бормочет под нос Коннингсби, вставая в очередь за наградой.

Мы все не безупречны. И мы, так или иначе, неизбежно расплачиваемся за свои прегрешения.

Глава 42Сопротивление искушению

Вздымалась грудь её, шагнула

Она чуть в сторону, но взгляд,

Поймав мой, робко подбежала

Ко мне – о, как я рад!

– Сэмюэл Тейлор Кольридж

Строительный свисток местного дрозда ярко выделяется на фоне утренней вспышки птичьего гомона. Больной просыпается в привычно-приподнятом настроении. Пробуждение рядом с женщиной вызывает эйфорию и возбуждение, но одиночество позволяет по-настоящему уйти в себя. Он распахивает окно, и наслаждаясь лёгким ароматом анемонов из соседнего сада, выполняет серию псевдо-йога растяжек из подобранной в метро книги по саморазвитию.