Пока они болтают, Больной пересекает паб и плюхается прямо рядом с Фрэнком Бегби. Тот разрывает большую пачку жареных арахисов, высыпая его содержимое на стол. – Фрэнки, детка, – напевает он сквозь стиснутые зубы, стойко перенося традиционный мощный удар по плечу. – А я думал, ты всё чалишься!

– Ну не мог же я пропустить свадьбу своего кореша, ёпта!

– Ну да, рад тебя видеть, мужик… эй, ты случаем не в бегах?

– Да я невиновен нихуя… – Бегби подносит к губам уже на треть опустевший стакан, – эти долбоёбы тупые проебались с приговором. Вообще не учли время, которое я уже отсидел пока под следствием был, уебаны! Ну я и нанял того самого адвоката, мудака этого, Конрада Дональдсона, а он сразу въехал в дело. Даже о компенсации базар зашёл! Это пидорасу-Мерсеру в бега пора…

– Точняк, – злобно выплёвывает Больной.

– Ему и тем мудакам, что тебя отпиздили в прошлом году, пока я сидел. Имена знаешь?

Жертва Пьяной Акушерки и эти быки дворовые…

Несмотря на искушение натравить на них Бегби, Больной знает, что такие затеи имеют обыкновение возвращаться бумерангом. Решает не усугублять. – Они как в воду канули, Фрэнк. По-крысиному напали.

– Я их найду. И неважно, сколько времени это займёт. Дружки-пидорки Доннелли… меня выцепить хотят, как пить дать.

– Если б я знал, – Больной пожимает плечами. Встревоженный неожиданной сменой тона, он через силу улыбается своему сообщнику: – Но с тюрьмой ты здорово порешал, огонь вообще!

– Это да, – лицо Бегби морщится в плотной, самодовольной ухмылке. – Спад тоже приехал, со мной.

Восхитительно! Иии следующий беспонтовый кусок говна, вваливающийся в этот предсвадебный коктейль… мстительный неудачник, который меня на дух не переносит! – Оу, точно… Я и не думал, что он решится прийти, – Больной чувствует, как что-то внутри него уходит куда-то за пределы тревоги, почти в область некоего комического облегчения. Он позволяет себе мрачный, виселичный смешок. И каким хуем мне теперь всё это расхлёбывать?

– Я, блять, сказал ему, что он обязан быть!

– Спасибо, Фрэнк, ценю. – Спасибо-не за что, клоун ебаный.

– Мы остановились в какой-то ночлежке у Кингс-Кросс. Но он на дело двинул, – объясняет Бегби с энтузиазмом. – Этого пидора никуда с собой не затащишь. Ну я и подумал: хуй на этого воришку-оборванца, рвану на метро к Больному! Всего одна остановка – и тут как тут!

– Хорош… нормальный ход, Франко.

Фрэнк Бегби оглядывает бар, фокусируется на Аманде: – Это та пташка с именем понтовым? Ну эта, Живьева, блять? Ебабельная. Отъебал бы до синяков на сраке. Хорош!

– Эм, ну да, она самая… только её зовут Аманда, она просит не называть…

– Слышь! – Взгляд Фрэнка Бегби возвращается к Больному со сжигающей сосредоточенностью. – Помнишь того мудака отсюда, у которого вы останавливались, блять? Рентон ещё приволок этого уёбка как-то.

– Никси? – Сейчас Больной в полном восторге от того, что в самом деле потерял связь со своим старым другом, с которым они с Рентоном познакомились в Лондоне.

– Ага, тот самый уёбок.

– А что с ним?

– Он на свадьбе будет?

– Нет, конечно, – говорит Больной. – Он был другом Рентона, не моим. Хотя, по объективным причинам, я бы с удовольствием с ним пересекся.

– Ну так найди его, ебать.

– Именно этим я и занимаюсь с того самого дня, как переехал в Лондон, Фрэнк.

– Походу, надо, блять, стараться поусерднее, – говорит Фрэнк Бегби. – Мне нужно кой-чё обкашлять с этим пидором. Он же в курсах, где Рентон, да?

– О, я уж продолжу идти по его, блять, следу, не беспокойся, – говорит Больной, понимая, что любые подозрения в нелояльности может быть фатальным. – Здесь наверняка найдутся люди, которые знают, где он. Та тёлочка, Шарлин, Коварный Рыжий Ублюдок мутил с ней. Когда мы на паромах работали.

– Ну так найди эту шалашовку ебаную и вытряси из неё всё, что знает, – Бегби снова прочёсывает бар взглядом. – Раз она ебалась с рыжим ублюдком, то она блядина грязная.

– Совершенно точно.

– Рентон где-то здесь, – шипит Бегби, Его непрерывное сканирование заполняющегося заведения начинает выводить Больного из себя. Он будто пытается материализовать Рентона одной лишь силой воли. – Бля буду. Я найду этого рыжего пидараса, даже если мне придётся разнести к хуям это место голыми руками!

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – отвечает Больной с натянутой улыбкой.

Уж как бы сильно мне ни хотелось увидеть, как этот патологический экземпляр с самой обочины человечества разносит в кровавую кашу вероломную рыжую башку, изрыгая бешеным ртом мстительную тираду, противоречащую ледяной жестокости его глаз, но у меня есть более неотложные дела, требующие внимания. Прямо сейчас я просто не могу себе позволить отвлекаться на этого идиота и его монголодаунский крестовый поход; он закончится лишь резнёй невинных – и я вполне могу оказаться в их числе.