Годфри смотрит через стену на заброшенный полуразрушенный дом по соседству. Банкротство Кристиана Фробишера уничтожило семью и развалины Элдерсли Лодж -полного двой ника Кэнтли Лодж, построенного в то же время-видятся ему тревожной наглядной демонстрацией этого. Он делает несколько снимков. Документация – это важно. Но они, разумеется, не разделяют его страсти. Джулия и Жен возятся с этими бездушными Polaroid, но почти не интересуются серьёзным фотоискусством. Затем Годфри замечает сорняки, кишащие вокруг садовой ограды, гнездящиеся в бороздах, напоминающие карбункулёзную сыпь септически-зелёного цвета. Возмущённый бесцеремонным вторжением на свою территорию, он сердито вырывает пучок и укоризненно смотрит на Джорджа. Ты не должен был впускать их в свой сад. Ядовитые, токсичные и подлые, они отравляют всё, уничтожая всякую красоту, стаскивая её на свой отвратительный, низменный уровень. Нельзя позволять этим чудовищным диверсантам закрепляться на позициях.

Садовник продолжает работать с розами, судя по всему, не ощущая его застывшую фигуру за спиной. На бычьей шее набухают сухожилия вместе с мышцами плеч, спины и татуированных предплечий. Годфри интересно, действительно ли Джордж не осознаёт его присутствие? Он же стоит всего в паре футов позади. Может стоит сказать что-то или тактично покашлять? Решает не делать ни того, ни другого. Поворачивается и идёт обратно к дому.

Когда Годфри возвращается на патио, с идущей по реке лодки доносится далёкий девичий смех. Джулия накрыла на кухне «Обед пахаря» 102. – А то ты не знал, что у Рональда Честертона роман на стороне, – рассеянно бросает она, выкладывая хлеб с хрустящей корочкой, сыры, салат и ломтики того самого заливного пирога, который ему так нравится. – Он оставил Шарлотту и детей, ну, если точнее, она попросила его уйти. Она в отчаянии. Подаёт на развод.

– Хм, – обдумывает Годфри, – старина Рон. Никогда бы не подумал: тёмная лошадка. Но я всё ещё полагаю, что дело не в типе. Ему это влетит в копеечку.

– Ещё бы, – кивает Джулия, но её это уточнение ничуть не расстраивает, в отличие от него. Указывает на открытую бутылку Шардоне. – Бокал белого?

Годфри бормочет что-то невнятное, его жена воспринимает это как утвердительный ответ. Всё, что хоть как-то связано с гедонизмом, он пытается переосмыслить в навязанную извне повинность. Открывать одну из последних бутылок «Rose», на данный момент, нет никакой необходимости. Он поворачивается к Джулии. Его жена весела, и даже весьма жизнерадостна – ведь они согласились на весь этот фарс со свадьбой, здесь, в Кэнтли Лодж. Их Женевьева выходит замуж за этот мерзкий заграничный экземпляр.

Одно только происхождение жениха уже сулило достаточно проблем. Упрямый, склочный народец, зацикленный на мелких обидах – шотландцы почти ничего конструктивного не вносят в политическую и культурную жизнь этих островов. Даже их писатели изъясняются на трудном для восприятия, гортанном диалекте. Но пришлось смириться – ради ребёнка. Несколько недель назад Джулия показала ему полароидный снимок: Бен сидит на коленях у Жен. Она удостоила их лишь единственной фотографией. – Посмотри на него, Годфри! Посмотри на своего внука! Нашего внучка, которого мы ни разу и не видели!

Когда он всё же посмотрел, то с трудом сдерживал слезы, катившиеся по щекам. Теперь фотография, на которой Жен позирует с развевающимися волосами и широкой улыбкой, которую зеркально воспроизводит сияющий на неё коленях херувим, стоит в рамке на буфете. Пока он торопливо ел и потягивал вино, от пронзительной радости этих двух пар глаз попросту не было спасения. Он, наконец, выдыхает, завершив ланч, и немедленно растворяется в желанном одиночестве тёмной комнаты.

Щёлкает выключателем, красный свет заливает угольную черноту. Он никогда не мог признаться в этом девочкам, но он всегда хотел сына. Потому он всем сердцем надеялся на внука. И он у него появился – ребенок, нуждающийся в заботе хорошей семьи. Но Уильямсон, судя по всему, вырос таким же, как отец, которого, как Жен сказала Джулии, он всегда презирал. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы такая участь постигла Бена!

Глава 34Второй, третий, четвёртый и все последующие шансы…

Но где ж твой путь теперь?

Куда, сойдя с гремящей колесницы,

Летишь на поле боя багряницы?

И что за пыль чело твоё покрыла?

– Мэри Шелли

Пока я накидываю пальто, появляется Спад. Спит до полудня, а потом шатается допоздна. И знать не хочу, где он шлялся и чем занимался.

Ещё этот хохолок его ебучий торчит. Ну подстригись ты уже наконец! Под ноль! – а нам уже пришло приглашение… на свадьбу в Лондоне? Сай сказал, что оно уже в пути… я даже маме звонил, уточнял…

Я тычу в конверт, что лежит на каминной полке. Он вскрывает его и вытаскивает открытку.

Мистер Роджер Годфри и миссис Джулия Мэдлин Кенинсби

имеют честь пригласить

Мистера Дэниела Мерфи и мисс Элисон Лозинскую

На бракосочетание их дочери

Женевьевы Аманды

с мистером Саймоном Дэвидом Уильямсоном

1 июля 1990 года

В 14:00 в церкви на Дьюк-Стрит

Дьюк-стрит, Ричмонд, TW9 1DH

А затем разделить с нами празднество

В Кэнтли Лодж, Парк-роуд, Айлворт, Суррей.

– Женевьев Аманда – понтово звучит. Ништяк устроился!

Ты ништяк устроился, торчок ёбаный. – Ага, походу.

– Ну так что, покатишь со мной на свадьбу?

Никак не уймётся. Чё ему от меня надо? Заебал, смени пластинку.

– Я без тебя не поеду, типа.

– Ну, я не поеду. У меня работа. Не могу же я просто так взять и свалить в Лондон!

– Но ты ж можешь поменяться с кем-то сменами…