– Ты всё пиздятинкой торгуешь, – его поджатые губы – максимально приближённая к улыбке эмоция. – В Лондоне, как я слышал.

– Ага, – осторожно говорю я. – Кручусь, как могу.

– Ага. Пойдёт.

– Так ты где сейчас обитаешь?

– Да там-сям – говорит он.

Я чувствую, что копать дальше в этом направлении неразумно. Да и вообще, его место жительства – это последнее, что меня интересует. Лучше сразу выложить карты на стол. – Слушай, ты случайно не знаешь, где сейчас Рентон?

– Где-то там, где тебя нет, – Сикер снова почти улыбается. – Ну да, Марк Рентон. Тот еще тип. Слышал, он вас до нитки обобрал.

– Ну, так, эм, ты не знаешь, где он сейчас ошивается?

– Если б знал, думаешь, сказал бы тебе?

Я пожимаю плечами в ответ. – Ну, а кому нравится, когда…

Огромная рука сжимает моё горло. Давит. Я чувствую, как мои глаза вылезают из орбит, как у Мистера Щитовидки… Не могу дышать… Ощущение почти роскошное, нет никакого чувства паники…

Я слышу его голос: – Слышь, я не люблю, когда у меня за что-то интересуются, а потом хуйню толкают. Твой дружок Бегби уже усвоил этот урок на киче. Ты, походу, и сам за это уже в курсе. Так что съебал бы ты отсюда туда, откуда припёрся, и не совал бы больше свой нос в мои дела, если не хочешь реальных дел поиметь. Усёк?

Я даже не пытаюсь ответить. Да это в целом бессмысленно. Он отпускает меня, воздух снова врывается в лёгкие, комната перестаёт кружиться, и только тогда дар речи возвращается ко мне. Но к тому времени Сикер уже уходит, а бармен бросает на меня взгляд, полный жалкого презрения.

Я шатко поднимаюсь и направляюсь в туалет. Смотрю на себя в зеркало: мои глаза выпучены, когда я прикрываю их, можно заметить, что на веках полопались кровеносные сосуды. Может, он и с соседом так… Тело ощущается слабым и атрофированным, я плещу водой на лицо, вдыхая как можно больше воздуха в легкие. Ухожу, оставив пинту ссанины недопитой. На улице стало посветлее, чайки кричат над головой, угарают с меня. Я всасываю более живительный воздух, неуверенно направляясь в сторону Уок, вверх по Бриджес в сторону Саут-Сайда, к маме.

Я всё ещё в потрясённом оцепенении, голова кружится, тошнит. Когда я выхожу на Николсон-стрит и сворачиваю на Инфирмери-стрит, до меня доносятся голоса, приближающиеся ко мне. – Вон он. Кореш Бегби.

Один из них, поравнявшись, преграждает мне путь. Опять этот выродок: тот же, с глазками-бусинками и мошонкой вместо лица, тюремный посетитель петушка Бегби – ебла монгольского. Я унаследовал всех врагов этого кретина.

– Кореш Бегби!

– Бога ради. Отъебись. Плевать мне на ваши разборки.

– Да, это кореш Бегби, точняк, – Жертва Пьяной Акушерки, поворачивается к кривозубому дурачку в дешёвой замшевой куртке, которая из-за дождя стала похожа на гигантский небритый лобок. Такую стал бы носить только чей-нибудь дядя-извращенец. – Донно говорил, что лучший кореш Бегби обобрал их, на бабки развёл. Рассказывал, что этот пацан приходил как-то к Майки Форрестеру: дерганый весь, занюхал бы что угодно, даже мой пердёж, и вот он разделал этого пидора Бегби, подчистую, нахуй!

Господи… да что это за нетронутый топфет 98 ?

– Донно ещё говорил, что большой Сикер сделал Бегби своей сучкой… до слёз довёл, как маленькую девочку, – рассказывает Стиляга-Извращенец.

– Точняк, и чё на это скажешь? – дразнит Жертва Пьяной Акушерки.

– Ну чё, ты из YLT 99, да? – спрашивает Стиляга-Извращенец.

– Относился, когда мне четырнадцать, блять, было. – Я поворачиваюсь и смотрю на болвана, стоящего рядом с Жертвой Пьяной Акушерки, сжимающим кулаки. – Не подскажешь, это съезд имбецилов или собрание тех, у кого проблемы со стилем? Или и то, и другое?

– Умный дохуя, – говорит Жертва Пьяной Акушерки и с размаху вкладывает боксёрский апперкот мне под грудную клетку. Воздух вырывается из моего тела, сменяясь парализующей жёсткой болью. Ещё удар, я буквально не могу пошевелиться, лишь хрипя, пытаюсь наполнить лёгкие воздухом.

Когда головокружение проходит, я обнаруживаю себя сидящим на бордюре тротуара. Наблюдаю, как кровь из моего носа капает в сточную канаву. Вокруг меня встревоженный бубнёж. – Шпана чёртова, – женский голос, – парнишка же их даже не трогал!

Всё болит. Пытаюсь встать. Шум машин. Детское улюлюканье…

Меня тянут за плечо. Коренастый мужик помогает встать. От него пахнет сосисками и алкоголем. Видимо выскочил из паба «Royal Oak». – Тише, приятель… здорово тебе досталось.

Я пытаюсь сфокусироваться на размытых лицах, пока улица кружится вокруг меня.

– По факту, Джо-Джо, – ржёт другой парень. – Здорово, по-другому не скажешь!

– Давай скорую вызовем?

– Я в порядке, – выдавливаю я, когда перед глазами начинает проявляться красное, опухшее лицо.

– Эти парни тебя не жалели! Жёстко отделали, – еблет принадлежит пузатому типу, чья кожа кричит о нехватке витаминов.