– Славненько! Жду не дождусь. Франко собирался одолжить мне бабки, но сейчас-то он в тюряжке, так что с этим напряг… – он замолкает, выглядит так, будто только увидел меня. – Что с тобой стряслось? Твой нос! Глаза! Губа!

– Наткнулся на примитивных кретинов, которых в этой дыре можно встретить, даже когда просто идёшь по своим делам.

– И они тебя отмудохали, – радостно напевает он.

– А ты хули такой счастливый? – бурчу я. – Господи, блять, боже, да что не так с этим местом? Почему психопаты, ебашущие невинного человека в кашу, вызывают столько радости у местного населения? Я приглашаю тебя на шикарную свадьбу, а ты лыбишься, как клоун ебаный, с того, что я стал жертвой многократных избиений?

– Прости… дело-то не в этом… я просто думаю о компенсации, типа. Огромные бабки, Сай!

В своём горе я даже и не подумал об этом! Исходя из принципа, что сломанные часы показывают правильное время дважды в день, мы заполняем форму на получение компенсации в отделении полиции за нанесённые травмы.

План посыпался с самого начала. Сидим в приёмной, Спад дёрганый весь, потеет. Стоящий за стойкой коп с экземой на роже чует запах аферы даже сквозь смрад собственного гноя. Сомнений не остаётся: как только мы выйдем за дверь, заявление будет скомкано и выброшено в корзину под раскаты свиного гогота.

Я чувствую, что презрительные взгляды ментов направлены не только на Мёрфи, но и на меня – снова идёт кровь из носа. Кислый коп за стойкой, тряся шелушащейся головой, протягивает мне кусок кухонного полотенца, уже пропитанный его потом.

– Не заляпай бланк кровью, – услужливо предупреждает Спад.

Прогулка на свежем воздухе, как это обычно бывает с Мёрфи, оборачивается пустой тратой времени. Мы бесцельно бродим по докам, заходим в кафе, и мне приходится ещё час слушать спекулятивный бред человека, совершенно разжижённого и генетикой, и наркотиками. – Помнишь, как Марк говаривал о «Преступлении и наказании»? – внезапно рявкает он, в несвой ственной ему манере просветления.

Так и тянет сказать: «не упоминай имя этого вора», но любопытство берет верх. Я читал эту книгу, и как раз по совету Коварного Рыжего Ублюдка.

– Да, дилемма Раскольникова.

– Это то, с чем все мы сталкиваемся, – он внезапно становится мудрым и глубоким, – ну типа, когда ты делаешь что-то, что вот знаешь, что плохо, но думаешь, что тебе это сойдет с рук. И пониманием того, что это плохо, ты сам себя наказываешь, типа. Ну или Бог.

– Да нет же, дружище, – я закатываю глаза. – Тебя наказывает совесть. Твоя собственная слабость. Чтобы обойти это, нужно быть сильным. Подавить свою совесть.

Этот тезис – кол, вонзенный в его открытое нараспашку сердце, его рот расползается в ужасе. – Но у всех должна быть совесть! Чтоб знать, когда поступаем плохо!

– Знать, когда поступаем плохо, и ебать себе мозги по этому поводу – это две совершенно разные вещи.

– А может, когда мы её игнорируем, как бы, – робко надеется он, – мы просто копим больше боли на будущее.

Этот идиот, как и те неудачники ебаные из Ватикана, не понимает католицизма и того, как использовать его как рабочую религию.

– Возможно, – говорю я с сомнением, начиная скучать и беситься от его компании. Ещё и сотрясение это… при каждом резком движении головой в сторону, меня накрывает волна головокружения. Да будут прокляты эти ёбаные опустившиеся трусливые мрази…

Я хочу прилечь, как можно дальше от мистера Мёрфи. Я всецело поддерживаю оппортунистическое воровство, но его бегающие глазки, сканирующие каждую сумку, кошелёк, открытое окно или камеру наблюдения на нашем пути, вскоре истощают мою душу. Больше нет сил выносить эту вынужденную трезвость. – Да будет мне вино в изобилии явлено, – указываю я на дорогой трактир через улицу.

– Лады, погнали, – его дикие глаза загораются, – но если только за твой счёт, типа.

Я вздыхаю в знак смирения, и мы переходим дорогу. То, что было бы заурядным местечком в Лондоне, в Лите является вершиной шика, показной изысканностью. Заказываю бутылку «Chablis» и два бокала.

– У тебя бывает чувство дежавю?

– Каждое утро, когда сру.

– Это да, – он оглядывается, – но я типа про то, что ты уже как-будто бы был тут раньше, а вроде бы и не был, сечёшь?

– Да, распространённое явление, – нетерпеливо заявляю я, не желая втягиваться зону спекулятивного бреда этого полудурка. – Хотел спросить, как поживает милая Элисон? Естественно, её имя тоже указано в твоём приглашении, вы же, типа, стильная и влиятельная парочка Лита…

– В поряде, – отвечает он, встаёт и залпом опрокидывает бокал, – дела срочные, как бы, – его настроение омрачается, с той детской быстротой, свой ственной идиотам, которые не умеют юлить и притворяться, ввиду чего полностью теряют контроль над ситуацией. – Увидимся, – и, к моему восторгу, он угрюмо уходит.