Но визит на рабочее место оборачивается лучше, чем предполагалось; и более того, я чувствую, как уважение Тони ко мне растёт с каждым разом, когда Аманда открывает рот. Он явно впечатлён тем, что я отхватил себе девушку из высшего общества. И не мудрено: бездушные охотницы за лучшей жизнью и покладистые половые тряпки с заниженными ожиданиями – это одно, а вот представить, чтобы настоящая женщина повелась на коренастый кубик Рубика, состоящий исключительно из красных квадратов – это уже совершенно другое.

Но чувство собственной важности Тони об этом никто не предупредил. Он проводит Аманду по главному залу, показывая ей товары. Его голос переходит на ту привычную, нелепо высокую ноту, которая начинает прорываться, когда он возбуждается, будто кто-то отрезал его причиндалы хирургическим скальпелем. – Проходь, глянь на наши владения, девонька!

Аманда наслаждается тем, что он называет большой экскурсией, включая офис, куда мы поднимаемся по винтовой лестнице. Я был шокирован, увидев, что стол Линкольна Лиама, как принято говорить, «полностью освобождён». Исчезновение ролодекса подтверждает всю серьёзность решения. Я не проронил ни слова, но Тони уловил мой взгляд. – Разошлись пути, – говорит он коротко, пожимая плечами, не допуская дальнейших расспросов.

Спускаемся в подвал, в отдел секс-игрушек.

– Бери что хочешь, – Тони наслаждается тем, как Аманда разглядывает дилдаки, – забирай, не стесняйся!

– Оу, я, пожалуй, возьму вот этот превосходный экземпляр, Тони, – и она крепко шлёпает меня по заднице.

Тони издаёт громкий смешок с некой нелепо-мальчишеской застенчивостью, а затем говорит с неприкрытой искренностью: – Неплохо он устроился. Но заслуженно. Он мужик что надо, надёжный, как скала.

Поскольку комплименты от Тони – явление более редкое, чем рыбьи тестикулы, я ощущаю, как меня охватывает смущённая привязанность. Я подавляю это чувство, осознавая, насколько оно неуместно. Психопаты всегда думают, что они внушают преданность. Более того, вероятно, им просто необходимо цепляться за это самообольщение, чтобы подпитывать свою шизу. Но сегодня я не собирался разубеждать его в этом заблуждении. Я вручаю ему приглашение на свадьбу грядущим летом и наблюдаю, как его ебушатник ещё больше расплывается, когда он подносит тиснёную открытку к свету.

Мистер Роджер Годфри и миссис Джулия Мэдлин Кенинсби

имеют честь пригласить

Мистера Дэниела Мерфи и мисс Элисон Лозинскую

На бракосочетание их дочери

Женевьевы Аманды

с мистером Саймоном Дэвидом Уильямсоном

1 июля 1990 года

В 14:00 в церкви на Дьюк-Стри

Дьюк-стрит, Ричмонд, TW9 1DH

А затем разделить с нами празднество

В Кэнтли Лодж, Парк-роуд, Айлворт, Суррей.

– Ну просто песня! Кэнтли Лодж? Айлворт? Это ж чертовски дорого-богато, не? Лил будет в восторге!

– Поместье герцога Нортумберлендского, – смеюсь я, кивая в сторону Аманды, – у нас тут голубая кровь, вообще-то!

– Едва ли!

– Так вы ж соседи!

– Так его замок примерно в шести домах от нас, а наша старая развалина – самая маленькая на Парк Роуд!

Тони мотает головой, как на теннисном матче: от нас к приглашению. – Жен-а-вен… это твоё настоящее имя, Мэнда? Парк Роуд?

– Пожалуйста, зовите меня Аманда. Это между рекой и Сайон-парком.

– Что ж, звучит вполне приемлемо для меня – пропевает Тони, – но вынужден вас расстроить, миледи, у нас тут только «PG tips» 104 да растворимый кофе.

– Оу, – театрально произносит Аманда, включаясь в игру, – чай «английский завтрак» будет более чем приемлем, благодарю вас, Тони.

Ну хоть Лоуренса тут нет, что не может не радовать. Пока я вдруг не вспоминаю, что он в Тоттенхэме, и мне самому надо бы выдвигаться, чтобы встретиться там с этим старым фруктом. Я беру ключ у Тони, который впервые в жизни занят приготовлением чая, и открываю вечно запертую кладовую внизу, чтоб забрать видеокамеру. Достаю несколько свежих кассет и укладываю их в сумку.

Когда я возвращаюсь, моя жена и босс сидят, болтая за чаем с «Кит-Катами». Я пытаюсь вернуть ключ, но Тони отказывается, шепча: – Оставь у себя. Теперь, когда мы выперли этого бесячего пидора Лиама, будем продвигать тебя, – он смотрит на золотой «Rolex» на своём мускулистом запястье. – Ну всё, давай двигай в Тоттенхэм, проведай нашего старого дрябложопого приятеля!

– Ах да, «Шпоры», тренировка, – подмигиваю я.

– Да, ты уж подсними все их грязные приёмчики!

Самое время. Аманда допивает чай, прощается с Тони, а я закидываю сумку с камерой на плечо. Выйдя из магазина, мы направляемся к офису «Грандчестера» – безобразному офисному зданию семидесятых годов на Ньюман-стрит, – где я дарю ей fond adieu 105. К счастью, она договорилась о ланче с коллегами: я ни за что бы не взял её на съёмку! Я направляюсь к Уоррен-стрит, сажусь на линию Виктория до Тоттенхэм-Хейл. Погода мерзотная, люди скукожились под холодом и тёмным небом, шаркают из одной унылой точки в другую.