Как и остальные собравшиеся неудачники, Попрошайка козыряет стандартной голубой тюремной рубашкой. Когда я присаживаюсь, он выглядит довольно расслабленным, даже лёгкая улыбка на губах играет.

– Франко, – говорю я, стараясь сохранять лёгкий тон. – Прикид – огонь. Не то чтобы сильно модно, базара нет, но практично, – ухмыляюсь я, замечая, как его улыбка стирается, как в школьные годы. – Ты как?

Это я тебя здесь, долбоёба тупого, держу. Каждый раз, с каждой моей новой посылкой, ты устраиваешь кипиш, кого-то пиздишь и оформляешь себе новый срок…

– За меня не парься. А ты всё умничаешь, сука, в курточке пидорской своей, – бросает он, но я улавливаю в нём толику симпатии, которая предсказуемо испаряется при малейшем намёке на её обнаружение. Он понижает голос до тихого шипения. – Видишь того уёбка, – он кивает на какого-то косоглазого убийцу, с короткими светлыми волосами ёжиком, которого я смутно распознаю из всей этой гавёной массовки, – я ему нихуёво так навтыкал.

Судя по близкому к сексуальному смакованию в голосе, мясной штык-нож Бегби уже наметил себе маршрут прямиком в его угольную шахту.

Уловив мою непроизвольную двусмысленную усмешку, он резко добавляет:

– Ну заточкой, бля, типа.

– Ебло монгольское 94, – и тут я вспоминаю Линкс, школьный парад на прибрежье Лита и китайский ожог 95 запястий, любезно оформленный мне этим хуесосом, – что заслуживает – то получает, – нетерпеливо отвечаю я, надеясь пропустить утомительную предысторию очередного мелкого конфликта, который интересен мне чуть меньше, чем нихуя. Увы, не судьба: Бегби в красках расписывает неизбежную участь Доннелли, затем переходит к схожему повествованию относительно Сикера, не забывая параноидально сверлить меня взглядом в поисках любой предательской реакции, и в конце концов добирается до подробного описания того чистилища страданий, что предстоит вынести Рентону, прежде чем жизнь покинет его. – Знаешь, чё я сделаю, когда поймаю его? – спрашивает он безрадостным низким рыком, и не дожидается ответа. – Сниму рыжий скальп с головы этого уёбка. Ёбаным мачете. Просто отхуячу верхушку с его башки ёбаной.

– Всё правильно, Фрэнк, по делу, – говорю ему я, стараясь поскорее вернуться к фальшивой цели моего визита. Теперь, когда я знаю, что он сидит, надеюсь, пожизненно, я могу спокойно разыграть спектакль, позвать быть моим шафером. – Но если позволишь вмешаться, я пришёл сказать, что свадьба снова в силе. Мы наметили дату на июль следующего года. Вот приглашение, – я пытаюсь передать ему тиснёную карточку, но борзая надзирательница тут же качает головой, так что я убираю её обратно. – Пришлю почтой. Ты откинешься до свадьбы, будешь моим шафером?

– Не, мне походу трёшка светит. Край полтора, если никому башку не проломлю.

Три дивных года, значит. – Очень жаль. Трудно будет тебя заменить.

– Этот пидор Сикер, повезло ему, блять, что он откинуться успел, – опять свою шарманку заводит, – потому что он знает, где Рентон. Вы ж с ним корешили в том рехабе ебаном!

Да господи, блять, боже.

– Мы просто лечились от героиновой зависимости в одно и то же время, он точно мне не друг, – заявляю я категорически. – Никогда мне этот парень не нравился. А вот с Коварным Рыжим Ублюдком они не разлей вода были. Железо тягали каждое утро, как педики визжали.

Это задело. В глазах заискрил огонек, как у Терминатора. Но это заставляет его параноидальный мозг перезагрузиться, а я сохраняю спокойствие перед лицом этого сканирующего взгляда. – Ага, ну так и найди уёбка и выбей из него, где Рентон!

Саймон Уильямсон: 178 см, 63,5 кг; любовник, не боец. Сикер: 196 см, 101,6 кг чистых мышц, человек, который, возможно, отъебашил больше отъявленных психопатов, чем эта машина для убийств, что сидит напротив меня. И, исходя из всех источников, самого Бегби напиздошил. Просто ахуенная идея. Букмекеры не будут долго ломать голову с выставлением коэффициентов на этот бой. – Ну и как я, по-твоему, должен это сделать? – спрашиваю я, почти соблазнившись сказать: если ты не вывез этого уёбка, что ты от меня ожидаешь?

– Блять, придумай что-нибудь!

Я закатываю глаза и выдыхаю, наслаждаясь тем, что между нами стол, потные надзиратели и три года тюрьмы. – Слушай, Фрэнк, я хочу найти Рентона не меньше твоего, но если уж ты решил давить на Сикера, ты же знаешь куда более серьёзных чуваков, чем я. Ну типа Нелли, Лексо там, Райленса, или этого типа, Ларри Уайли… Почему бы не припахать их?

– ДА ПОТОМУ ЧТО Я, БЛЯТЬ, ГОВОРЮ ТЕБЕ, ЧТОБ ТЫ, СУКА, ЭТО СДЕЛАЛ!

Пара надзирателей вытягивает шеи, а обитатели других столов оборачиваются на нас. Бегби обводит их всех долгим взглядом, и они отворачиваются. Все, кроме этого неадеквата Доннелли, который со своим равно ублюдочным скалящимся приятелем пугающе пристально впивается взглядом в меня.