Одним вечером, когда мы с Моник пребывали в свободном полёте, я нарвался в клубе на встречу, которая, как я ощутил, могла перевернуть мою жизнь. Это была не очередная желанная женщина, а слегка пухловатый парень из Мидленда. Я был под кайфом в «Mazzo». Моник особо не любила этот клуб, и потому я часто ходил туда, чтобы не пиздострадать, завидя её с кем-то другим. Меня размазало у бара, я пытался справиться с лютым приходом от таблетки, которая уже начинала ебашить. Этот парень -чутка пухловатый, коротко стриженные каштановые волосы, выпученные глаза-подошёл ко мне, приобнял за плечо и протянул бутылку воды. С акцентом, не поддающимся определению, он выдал: – Ты выглядишь примерно так же, как я себя чувствую.

Его звали Мартин Армитаж.

Мы всю ночь проговорили о танцевальной музыке, клубах, рейвах и диджеях. Мартин устраивал кислотные рейвы ещё в Мидлендсе, а потом сбежал из-за разбитой любви в Амстердам, чтобы найти что-то. Что именно – пока не разобрался. Его приятель Ренальт был местным диджеем, и он, как менеджер, выбивал ему выступления.

Пару дней спустя я случайно наткнулся на них в магазине «Concerto», присматривал там пластинки. Мы пошли выпить кофе. Ренальт был из тех голландцев, что считают себя пупом земли, но по факту обычные, слегка поверхностные мудаки. Я уже водил дружбу с Арьяном, так что его понты и банальности меня особо не отталкивали. А вот Мартин был другой, мы даже без ешек были на одной волне. Хоть нас двоих и пёрло с техно, мы сокрушались по поводу повсеместного доминирования этого жанра на местной танцевальной сцене. Спустя несколько часов Ренальт ушёл, солнце уступило место полной темноте, и мы двинули в бар. Мы говорили только о музыке: группах, диджеях, клубах, лейблах, продюсерах. Вскоре мы стали постоянно тусоваться вместе, ходили по магазинам винила и планировали грядущие клубные похождения. Именно этого момента ждали пролежавшие несколько лет на банковском счёте бабки с наркоты.

Недавно мы провели безбашенные выходные: шатались по улицам, тусовались у него на квартире в Де Пип, это было недалеко от места, где я не так давно кантовался. Мы бухали в барах, дули в кофешопах, зависали в виниловых магазинах и, конечно же, врывались в клубы. Мы цепляли и теряли по пути людей: Арьяна, Милу, каких-то лютых тусовщиц из Эссекса 92, но сердцем этого запоминающегося уикенда оставались только мы вдвоём. Меня впечатлило то, что как бы сильно мы не объёбывались, Мартин будто сохранял фокус и контролировал ситуацию.

Тем воскресным днём я вернулся домой совершенно измотанным, но невероятно воодушевленным. Моник готовила еду, а на CD-плеере, что она привезла со своей старой квартиры, играла Pink Floyd – «Wish You Were Here». Она бросилась мне на шею, будто не видела меня сто лет. – Мой дивный мальчик! Я так соскучилась… Боже, как же от тебя несёт… В душ, – скомандовала она. Я подчинился, сорвал с себя одежду и побросал её в стиралку, прежде чем прыгнуть под струи. Почистил зубы, надел свежую одежду, а затем съел миску овощного рагу с тофу и рисом, которую она поставила передо мной. – Ну и как она?

Я завис на секунду. – Не было никакой «её».

– А выглядишь так, будто оторвался по полной!

– Есть такое, – отвечаю, подавляя экстатический зевок, который грозил оторвать мне нижнюю челюсть. – А ты как?

– Я тоже тусила. Но я скучала по тебе, – повторила она. – Не ночевал дома две ночи подряд… это слишком много, мой хороший. Мне нужен мой мальчик.

– Какой именно? – рассмеялся я.

Обычно в ответ на такую подъёбку она отшучивалась и выдавала что-то загадочное. Но на сей раз мой вопрос, судя по всему, её задел. – Я хотела поговорить с тобой обо всём этом. Меня это больше не вставляет. Такой образ жизни.

– Что ты имеешь в виду? Что хочешь быть только со мной?

– Да.

Кажется, я никогда в жизни не был так счастлив. Любовь, которую я сдерживал в себе, теперь можно было высвободить на всю катушку. Но разумно ли это? Вот бы Эдди Рис объявился в каком-нибудь амстердамском баре. Да даже Больной дал бы совет, как выгоднее разыграть такую карту…

Глава 32Не смотри – делай

То порою из мрачной пещеры,

То порою из темной чащи,

То порою на миг появлялся

На поляне, солнцем звенящей.

– Сэмюэл Тейлор Кольриджа

Эта поездка в Эдин сулит быть бравадной, триумфальной. Мы избавили Коннингсби от страданий: выбрали дату свадьбы летом, разослали приглашения. Привязанность – это препятствие: самое удивительное, что именно я стал инициатором этого, предположив, что это укрепит мой свежеиспечённый статус мужчины, и выделит меня среди всех этих хуедрыг с Уок.