— А теперь садитесь и налейте себе бренди из шкафа, пока совсем не замёрзли, — велела Адель и принялась раскладывать ужин по тарелкам. Когда женщина отвернулась, Нив закатила глаза, но послушалась.

Адель приготовила фасоль и капусту, обжаренные в сливочном масле, аппетитный гарнир для запечённой свинины. Мы расселись за маленьким круглым столом. Я отправила кусочек мяса в рот и старалась незаметно слизать с пальцев растаявший мёд, пока Адель расспрашивала дочь о жизни во дворце. Потом повернулась ко мне.

— Рассказывай, Финн. Как с тобой нынче обращается миссис Кэтерс?

— Прекрасно, спасибо, — ответила я и сделала глоток бренди.

Нив бросила на меня недоверчивый взгляд.

— Если что-то пойдет не так, передай ей, что придётся иметь дело со мной, — сказала Адель и похлопала меня по руке. Она всегда относилась ко мне как к родной, и за это я была ей бесконечно благодарна.

Я собрала наши тарелки и быстро сполоснула их в тазу, несмотря на бесконечные уверения Адель этого не делать, она потом всё сама вымоет. Это было меньшее, что я могла для неё сделать.

— Мне совсем не трудно, — заверила я, размазывая пену по деревянной тарелке.

— А ты, дорогая? — Адель повернулась к дочери. — Часто видишься теперь с тем учеником?

Я замаскировала смешок кашлем.

— Мне пора, — объявила я и вытерла руки тряпкой. Я и без того ходила по очень тонкому льду и понимала, что должна как можно скорее доставить Максансу вещи его наставника, пока не стало слишком поздно.

Нив подошла ко мне вплотную.

— Ты уверена, что стоит идти одной? Помнишь, что сказал торговец?

Я кивнула. Адель спала на крошечной раскладушке в углу, и в редкие ночи, когда Нив оставалась у неё, они каким-то образом помещались вдвоём. Я предпочитала колючую кровать в своих покоях холодному полу здесь.

Я сжала ладонь Нив.

— Торговый квартал на другом конце города. Со мной всё будет хорошо.

— Ладно, — нехотя сдалась она. — Тогда до завтра.

***

По дороге к замку мои ботинки гулко стучали по брусчатке. Предупреждение торговца не выходило из головы. Я плотнее запахнула плащ и опустила голову. Пальцы в карманах слегка дрожали. Я не беспомощная, напомнила себе. Совсем наоборот.

Я не без причины не использовала магию для чего-то, кроме ускорения повседневной работы. Короткими всплесками сила легко поддавалась контролю — даже казалась безобидной. Но она была опасна. В памяти вспыхнула картина: ярко-синее пламя лижет носки моих сапог.

Носок зацепился за выступающий булыжник, и я полетела вперёд. Выругавшись, я выпрямилась и подняла взгляд. Задумавшись, я и не заметила, как забрела в лабиринт городских переулков. Меня пробрала дрожь, дыхание растеклось в воздухе облачком пара. В спешке я часто срезала здесь путь, но не когда было так поздно. И когда была не одна.

Неужели вот так и я исчезну.

Было слишком тихо. По спине пробежала дрожь.

Я всмотрелась в дорогу впереди. Сила пульсировала на кончиках пальцев, напоминая, если что, совсем беззащитной я не останусь.

Я вздрогнула от шороха, у самых ног промчалась уличная крыса и с глухим плюх исчезла в сточной канаве. Собравшись с силами, я позволила магии скопиться в ладонях. Между ними расцвёл шар света и поплыл впереди, мягко освещая булыжники.

По переулку метнулась тень. Я дёрнулась, созданный мной свет погас, а я стала медленно отступать по дороге, покрытой лужами, стараясь не издать ни звука. Внутренний голос кричал бежать, но я не успела сделать ещё один шаг, как спина столкнулась с чем-то твёрдым.

Я резко обернулась и оказалась лицом к лицу с фигурой в плаще. Сумка с глухим стуком упала на землю и раскрылась, всё, что я сегодня купила, рассыпалось по брусчатке. Когда наши взгляды встретились, дыхание застряло у меня в горле.

— Юэн. — Я прижала ладонь ко лбу. Узнав ученика кузнеца, я испытала такой прилив облегчения, что ноги едва не подкосились. Песочные волосы скрывал капюшон. — Ты меня напугал.

Я присела и осторожно сложила пузырьки обратно в сумку.

— Представляю лицо Максанса, если я испорчу хоть что-нибудь из припасов его наставника, — сказала я с нервным смешком, нащупав пальцами рукоять кинжала. Удивительно, но он остался на месте. Я подняла стеклянный флакон с настойкой кориандра на свет и проверила, нет ли трещин. Убедившись, что ничего непоправимого не произошло, выпрямилась, убрала флакон к остальным вещам и перекинула ремень сумки через голову.

— Но я рада, что это ты. После всех этих жутких историй я и правда успела себя накрутить. — Я подняла глаза на Юэна, который по-прежнему не сказал ни слова. Лицо его оставалось пустым, глаза — стеклянными, без привычной искры и насмешки. Я прищурилась и заметила вокруг него тени, словно Юэна окутывало грозовое облако. На щеке появился порез, которого не было ещё несколько часов назад. Кожа приобрела зеленоватый оттенок, будто он боролся с тяжёлой заразой. Волоски на руках встали дыбом.