Гурьянов перебесится и свалит куда-нибудь подальше. У него там всё-таки наследник скоро родится. Или уже родился?

Мне казалось, что день дурных вестей должен был подойти к концу, но в районе шести вечера на пороге дома стоял Руслан.

– Так вот почему ты меня в гости не приглашала! – недовольно произнёс старший и бросил пальто на вешалку. Что примечательно, попало оно ровно в цель.

– Нет, – улыбнулась, пожимая плечами.

Как-то так вышло, что, когда мы с Настей вернулись домой, у нас не было какой-то возможности распивать чаи, ходить по гостям и всё в этом духе.

Мы приехали сами к Руслану — я безумно соскучилась по нему. Но встретиться толком так и не удавалось, чтобы посидеть семейно, как это было до развода. Плюс Руслан за последние три месяца умудрился слетать в четыре командировки, поэтому поймать сына дома тоже было проблемно. Несмотря на то, что он учился и работал с отцом, ему одно другому не мешало. Руслан понимал, что вся его затратная работа сейчас — это вклад в его будущее.

Гурьянов умел растить детей. Гурьянов умел прививать им очень чёткие цели. А мне казалось, я умела растить хороших людей.

Но Руслан со своим недовольством сейчас заставлял меня во многом сомневаться.

– Ну, давай хотя бы на братишку посмотрю, – усмехнулся Руслан и впервые в его взгляде скользнуло что-то мягкое.

Мне показалось, что, может быть, всё не так плохо.

Мы поднялись в детскую спальню. Митя сладко посапывал, прижимая кулачок к щеке.

– Надо же, какой мелкий. Слушай, по-моему, по фоткам я был намного крупнее?

– Ну так и я была моложе, когда тебя рожала. Не думал об этом? – усмехнулась я.

И Руслан потерев руки друг о друга, заметил:

– Я пойду всё ополосну, а то некрасиво инфекцию к ребёнку в случае чего притащить.

Я поспешно кивнула и оставив Машу с Митей, пошла вниз.

Мне казалось, что гроза миновала. Но Руслан появившись в гостиной с видом хозяина, опустился в кресло, подпёр кулаком подбородок и заметил:

– Это, конечно, очень приятно, что у меня есть братишка. Это очень чудесно, что он здоровый, он прекрасный, и то, что ты, несмотря на позднюю беременность, выглядишь замечательно.

Я знала, что всегда после такой горы комплиментов существует дебильное “но” либо не менее противное “зато” — сейчас был как такой случай.

– Но это ни в какие ворота не лезет. Ты же понимаешь, что мы живём не в глуши и в отдалении от всего? Ты же понимаешь, что не через пару недель даже могут поползти слухи о том, что: “как так, жена великого Гурьянова, где-то ребёнка заимела”? И я тебе сказал сейчас цензурную версию. Потому что в нецензурной будет такое: “брюхатая жена Гурьянова сбежала из города для того, чтобы скрыть беременность.”

– Я ничего не скрывала, – усмехнулась, покачала головой.

Мне было абсолютно плевать, что скажут про меня.

– Знаешь, что? Мне без разницы, что у вас с отцом произошло. Но то, что ты находишься в разводе с грудничком-ребёнком, говорит лишь о том, что ты либо мать Тереза, жертвенница, и тебя надо пожалеть, либо то, что ты падшая женщина. А моя мать не может быть падшей женщиной. Заметь, моя мать может быть доброй, внимательной, пунктуальной госпожой. Поэтому искать выход из этой ситуации надо нам прямо сейчас.

– Что ты мне предлагаешь? – усмехнулась, понимая, что Гурьянов уже поговорил с сыном, Гурьянов уже настропалил сына.

Сын пристально и долго смотрел на меня.

Руслан был красивым мужчиной. Темные волосы от отца, стать, ширина плеч.

Он ласково, как маленькой, улыбнулся мне.

В груди тренькнула натянутая до предела струна.

– Я бы мог сказать о том, что я предлагаю эту историю как можно быстрее и скорее замять — отправить ребёнка куда-нибудь на море, в сопровождении, предположим, бабули и нянек. А уже опосля, годика в четыре, так и быть, вернуть его, чтобы у людей, особенно у ваших близких знакомых, не возникали никакие вопросы. Но у меня есть вариант для тебя более приятный…

Глава 8

– Ты выйдешь замуж, – спокойно произнёс Руслан и склонил голову к плечу, намекая мне на то, что возражения не принимаются.

Потом, оттолкнувшись от кресла, он прошёл до окна, засунул руки в карманы брюк, с видом невозможно гордым.

Гордился, вероятно, он своей гениальной идеей.

– Ты выйдешь замуж за какого-нибудь прекрасного, чудесного человека. Так и быть. В прессе будут ходить слухи о том, что да, ты просто родила вне брака. Ты выйдешь замуж. Я не знаю, с отцом посоветуюсь, может быть, он подберёт тебе более удачную кандидатуру. Сама понимаешь, сказать тебе сейчас о том, что ты должна вернуться к отцу, потому что надо как-то прикрыть твой позор — я не имею права. Ты к отцу не захочешь возвращаться. Но с этим делом надо что-то решать.

Он был настолько убеждён в своей правоте, что мне становилось даже не по себе.

– А ты не много на себя берёшь? – спокойно спросила и погладила сына по груди.