— Вадим, вместо того чтобы требовать объяснений, ты мог оставить эту ситуацию в подвешенном состоянии. Ты мог не носиться и не трещать языком, что у тебя родился ребёнок, и тогда бы вопросов никаких не возникло. Ты сам распустил цепочку сплетен, а сейчас злишься, что она дошла не до того края и не с теми подробностями, которые нужны тебе. Уже несколько месяцев, как Ярослава с Дмитрием приехали в родной город, и на протяжении всего этого времени никто никогда не задавался вопросом, откуда появился ребёнок. Наверное, потому, что Ярослава ведёт уединённый образ жизни. Наверное, потому, что она не собирается делать из своего мира бесплатный балаган.

Гурьянов наконец-таки выпустил из пальцев мой локоть и взмахнул руками.

— Вы все хороши. Один другого лучше. Только почему-то выходит, что по факту виноват во всём я.

— Так ты и виноват, — спокойно ответила я.

Ноябрь был месяцем неприятным, когда непонятно, то ли осень ещё, то ли зима, и поэтому утихомирившийся снегопад сменился пронизывающим ветром, который поддевая полы моей шубы, забирался внутрь, касался ледяными языками кожи, заставляя покрываться её мурашками. Щёки раскраснелись. У Гурьянова изо рта шёл пар. У него даже от кожи, не прикрытой одеждой — шея, грудь в разрезе ворота рубашки — даже от неё белёсыми нитями в воздух взвивался жар.

— Ты просто объясни мне, пожалуйста, — спокойно произнёс Павел, единственный сохраняющий спокойствие в этой ситуации, — а каким боком вопрос женитьбы твоего сына относится к тому, что ты сегодня решил устроить показательную порку?

— Мне нужно знать, чей это ребёнок. Мне нужно знать, от кого Ярослава родила.

— Нет, не нужно, — спокойно ответил Павел. — Если бы ребёнок был твоим — его бы записали на тебя. Знаешь же этот дурацкий закон про три сотни дней после развода? Так вот, если ребёнок на тебя не записан, а ты это можешь посмотреть в своих документах на любом портале с государственными данными, то значит это не твой ребёнок. Вот и весь ответ. Не надо создавать проблему на ровном месте. Если бы ты являлся отцом, скорее всего, до тебя бы дошли вопросы об алиментах. Но поскольку ты только сейчас узнал о том, что у твоей бывшей жены есть ребёнок, значит, ты к этому отношения не имеешь.

Павел умел объективно рассуждать и приводить факты, а не домыслы и мысли. Не зря он всё-таки был одним из самых лучших юристов нашего города.

Гурьянов махнул рукой.

— Это всё равно не даёт никаких ответов. Я хочу, чтобы Ярослава признала, что ребёнок мой. Я хочу, чтобы у нас была совместная опека.

И здесь я поняла, что Гурьянову нужно всё, что касается Мити, не для того, чтобы быть отменным отцом. Ему это нужно в пику мне.

— Я, конечно, очень буду рад посмотреть на правовую сторону твоего требования и вполне могу тебе уже сейчас сказать, что ты этим ничего не добьёшься.

— Как это я этим ничего не добьюсь? — спокойно спросил Гурьянов, складывая руки на груди. — Если есть ребёнок, значит, есть и родители. Ярослава, может быть, ты наконец-таки откроешь рот и перестанешь меня раздражать своим молчанием, своей покорностью?

Нет, я не планировала открывать рот. И не от того, что мне хотелось выбесить ещё сильнее Гурьянова, а от того, что я понимала — это бессмысленно.

Я вздохнула и произнесла:

— Паш, зайди на чай, пожалуйста.

Этим я показывала, что диалог закончен.

В доме Павел опустился в кресло, закинул ногу на ногу.

Он был по-аристократическому собран и сосредоточен, а тонкие пальцы соприкоснулись.

Павел на протяжении часа объяснял мне юридическую сторону вопроса и всё-таки рекомендовал не доводить до того, чтобы начался суд.

Рано утром я пыталась замазать синяки под глазами из-за бессонной ночи и держалась исключительно на одном кофе. Но после завтрака мне позвонила дочь.

— Мама, — голос встревоженный, нервный, расстроенный. — Мам, что у вас там происходит?

Я вздохнула, не зная, как объяснить Насте, что спокойная жизнь закончилась, что вернувшись домой, надо всё-таки дать бой, а не продолжать прятаться и бегать, скрываться.

— Мам, ты видела последние заголовки нашей местной газеты?

Я напряглась.

— «Скандал в доме Гурьяновых, — зачитала Настя. — Бывший муж и бывшая жена не могут поделить дом, и это накануне важного, знаменательного события — свадьбы наследников семьи Гурьяновых и Полонских». Мам, что у вас там происходит?

А у нас происходило то, что кто-то всё-таки вытащил в прессу вчерашний инцидент. И я уже знала, что мне снова нужен будет Павел, потому что Гурьянов сейчас точно слетит с катушек…

Глава 13

— Это ты во всём виновата, — рыча, наклонился у меня над столом Гурьянов в обед.

После разговора с Настей я действительно залезла в сеть, увидела, что кто-то выложил ситуацию вечера, где стояли трактора, где бешеный Гурьянов бросался на Павла.

— Ты понимаешь, что если бы не твоё упрямство, то мы бы избежали всего этого?

— А ты понимаешь, что если бы не твой темперамент, не твоё желание скандалов, то этого бы вообще не было? Ты для чего ко мне приехал? Что может быть хуже возвращения блудного мужа?

Гурьянов вскинул подбородок.

— Я хочу совместной опеки, я хочу видеть своего сына. Бабам доверять воспитание сыновей нельзя.