– Ты хотя бы понимаешь, что из этой ситуации ты выйдешь не победительницей?

– Вадим, пожалуйста, – произнесла спокойно и ровно. – Я не буду ничего тебе доказывать, я не буду с тобой спорить, я не хочу с тобой разговаривать и общаться. Ты так возбудился только потому, что посчитал, будто бы у тебя родился ребёнок. У тебя не родился ребёнок. Успокойся, – вполне искренне произнесла я, не желая, чтобы он совал нос в мою жизнь. В моей жизни и так сейчас полным-полно проблем. — Это не даёт тебе никакого права устраивать слежки, травлю, преследования и всё в этом духе.

– Ты заигралась, Ярослава. Всё, что у тебя есть, дал я. Всё, что ты имеешь, моё. Господи, даже дети у тебя мои, понимаешь?

– Нет, я же тебе уже сказала, что один из детей тебе не принадлежит, – быстро произнесла и отвела взгляд от колыбельки, в которой спал Митя.

Он был спокойным ребёнком. Ни один из моих детей первые месяцы не был таким покладистым, мягким и, наверное, даже где-то понимающим. Мне иной раз казалось, что Митя чувствует, что мама взрослая, маме, наверное, тяжелее, чем двадцать лет назад, резко ночью соскочить и подбежать к колыбели. Поэтому, если он просыпался, он долго молча лежал в коконе. Да, я была одной из тех матерей, которые детскую спальню обставляют в своей. Да, у Мити фактически была своя комната, но спать нужно было со мной.

– Ярослава, ты меня вообще слышишь? – взревел Гурьянов.

И я поспешно выдохнула.

– Я тебя слышу, я тебе ещё раз пытаюсь объяснить, что тебе здесь не место. Если тебе надо что-то в очередной раз положить на алтарь своей любви к любовнице, забрав это у меня, не выйдет. Если ты сейчас себе нафантазировал, что моя непокорность даёт тебе право отобрать у меня ребёнка. Нет, ты его не отберёшь. Я тебе точно могу сказать, что ты его не отберёшь, просто ты сделаешь очень проблемно и тяжело.

– Ярослава! Если ты не прекратишь себя вести таким образом, я к чёртовой матери сейчас приеду и вскрою ворота бульдозером.

Я глубоко вздохнула, потерла шею, размяла мышцу трапеции.

– Ты хотя бы понимаешь, что испытывает человек, который не может пройти, проехать в свой дом?

Я облизала нижнюю губу.

– Ты же не думал, что ошибка с ключом будет длиться вечно? Тебе отказано в доступе. Поэтому лучше не катайся сюда.

– Ты заблокировала всё. Я даже не могу приехать для того, чтобы посмотреть на своего сына нормально. Ты заблокировала ключ на въезде, ты заблокировала ключ от гаражных ворот!

– Да я не заблокировала, я просто давно это всё поменяла.

И, видимо, действительно был какой-то технический сбой, что старый ключ Гурьянова до сих пор срабатывал, хотя он им целый год и не пользовался. И причина, почему он всё-таки решил воспользоваться им сейчас, по-прежнему не давала мне покоя.

– Я сейчас приеду, и ты действительно увидишь, что бывает, когда меня не слушаются. Готовься к тому, что трактора и бульдозер снесут к чёртовой матери ворота твоей крепости.

И я поняла, что Гурьянов этот спектакль запомнит навсегда.

— Приезжай, — бросила безразличное, швырнула мобильник на постель и улыбнулась своему отражению в окне.

Приезжай, Ванечка-дурак, гостем дорогим будешь, в банке попарят, ужином накормят, на перину пуховую уложат, а потом ухватом в печь!

Глава 11

Двумя часами позже, Гурьянов целовал капот своей тачки.

Конечно стоило бы уточнить, что целовал он его не по собственной воле, а из-за руки мальчика из службы безопасности.

— Согласно кодексу об административных правонарушениях…

— Паша, заткнись! — вывернувшись и посмотрев зло на моего юриста, произнёс Гурьянов.

Павел стянул очки.

— Вадим, мне вообще не стоило бы открывать рот в этой ситуации, но когда ты переходишь черту и начинаешь угрожать физической расправой…

— Я никому не угрожал физической расправой.

В этот момент Павел вытащив телефон из кармана, включил аудиозапись, где Гурьянов кричал мне о том, что снесёт мои ворота, мой забор, бульдозерами и тракторами.

— Ты должен быть мне благодарным, Вадим, что я не допустил этого преступления.

— Поэтому меня сейчас мордой в капот тыкают? — зло спросил Гурьянов.

И я поправив на себе белую шубку, тяжело вздохнула, качнула головой.

Павел поняв меня без слов, открыл планшетку.

— Согласно кодексу… — начал он.

— Заткнись! — прорычал Гурьянов, пытаясь вырваться из хватки мужчины из службы безопасности. — И скажи своим щенкам отпустить меня. Ты что, думаешь, что я брошусь на тебя с кулаками?

Я не участвовала в диалоге.

— Мальчики, чуть-чуть ослабьте хватку, — склонив голову к плечу, произнёс Павел и потёр подбородок мизинцем.

Служба безопасности понятливо кивнула и действительно Гурьянов смог занять вертикальное положение.

Но в этот же момент мы с Павлом поняли, что поспешили со своим благородством, потому что Гурьянов взмахнув рукой, прорычал: