Я стояла, у меня поджилки тряслись. Я боялась, что этот здоровый парень, который зашёл за сигаретами, просто развернётся и выйдет.

А он стоял, ждал.

Мне продолжали орать, чтобы я сделала как мне велели, а я была замершей мухой в янтаре.

Я думала, что останусь одна с этими чудовищами. Но Гурьянов тяжело вздохнул, стягивая с плеч кожаную куртку, и, когда она упала на прилавок, раздался хруст. Резкий, быстрый. Я даже не поняла, что произошло.

Это Гурьянов сломал два носа.

– Вот я просто зашёл за сигаретами, – хрипло произнёс он, наклоняясь к наркоманам. – Вот я просто хотел дойти до дома без происшествий. Вот какого ляда вам не сиделось на хате. Че вы попёрлись ночью грабить маленький киоск?

Когда приехала милиция, я всё также сидела и тряслась за прилавком, только ещё и сопли со слезами размазывала по лицу. Гурьянов дал показания, отчитался, что произошла заминка, он не думал, что носы будут такими хрупкими. И только когда милиция уехала, он, зайдя за прилавок, сел на корточки возле меня.

– Ну ты чего ревёшь, как будто бы тебя изнасиловали, изуродовали или ещё что-то? Вот ты чего ревёшь, я же был рядом.

Я поспешно кивнула.

– Да, вы были рядом, – прошептала тихо.– А завтра ночью никого не будет рядом.

И до него дошло, что мне страшно не от самого факта случившегося, а от того, что я в принципе жила всё время в страхе.

И даже когда мы поженились, я не сидела ни у кого на шее, точно так же наравне с Вадимом работала. И даже когда Руслана родила, я работала, ещё учиться умудрялась. Поэтому Галина была очень сильно не права, крича о том, что меня откуда-то там из грязи выковыряли.

– Скажем так, – перебил мои мысли Вадим. – Я, как счастливый отец, решил взять и уведомить семью в том, что у них на одного внука, племянника побольше. А ты сразу нехороший человек… — обиженно фыркнул в трубку.

— Гурьянов, ты не предупреждал семью, ты не делился хорошей новостью, ты натравил их на меня, – спокойно произнесла, рассматривая, как за окном всё-таки ноябрь закружил метель.

По-дурацки выходило: нам завтра с Митей ехать в поликлинику рано утром, хотя можно было забить и вызвать невролога на дом. Скорее всего, так и поступлю.

– Ты понимаешь, что ты вообще делаешь? Ты что год назад не желая разводиться, но желая принести в дар разбитое сердце жены своей любовницы, спустил всю свору на меня. Что сейчас! Ты что, надеешься на то, что меня, как лань длинноногую, загонят?

Гурьянов хохотал. Он радовался от того, что происходило сейчас в моей жизни. Я не радовалась, я была зла. Я не боялась своего бывшего мужа, я переживала только за один факт.

За Митю.

За то, что если Вадим полезет во всю эту историю, то сына я не увижу. Хотя я понимала, что Гурьянов если это и сделает, то только из вредности мне, а не из-за того, что он воспылает отеческой любовью.

– Я надеюсь, ты там вещи мои перестирала?

И в этот момент я поняла, что, может быть, просто его надо добить?

– Я твои вещи не перестирала, потому что я бы никогда не надела на себя ношенные трусы другой бабы.

– Чего? – недовольно произнёс Гурьянов.

– А того, что я отправила твой чемодан обратно по адресу. Ведь ни по четвергам, ни по субботам, ни по воскресеньям, да, в принципе, в любой день недели тебя никто здесь видеть не желает. Ты как поношенные бабьи трусы — переходишь из одних рук в другие. А я брезгую.

***

Милые, сегодня максимальная скидка на историю

Янины, которая встретилась с изменником мужем спустя десять лет.

У нее сын, второй муж и тайна, которую всем зовется узнать.

А ещё у нее дед бывшего мужа, интриган, мудрец и немного парампампам…

История измены в декорациях детектива, когда в доме собрались люди, друг друга нелюбящие, но при этом вынужденные натянуто улыбаться.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 10

– Ну ты и стерва, – выдохнул Гурьянов следующим вечером, наконец-таки дозвонившись до меня.

Я из принципа его не блокировала, потому что мне надо было знать, что он там задумал, какую очередную пакость решил воплотить в жизнь. И вчерашний разговор закончился тем, что я просто бросила трубку.

– Ты забыла, что означает «мужнина жена»? Ты забыла, что твоё место возле моей ноги? И слишком много на себя взяла! Ты ещё не поняла, Ярослава, ты в моей власти. Я пальцами щёлкну, и твой женский клуб рассыплется, как карточный домик.

О, Гурьянов был сегодня в ударе.