– Ты чего хочешь? – равнодушно спросила, чувствуя, как мандраж накрывал.

Гурьянов тяжело вздохнул, раздражаясь от того, что ему приходится объяснять что-то непонятливой бывшей жене и сложил руки на груди.

Гурьянов не принёс мне никакие документы на развод, потому что его прекрасный нотариус, который занимался подготовкой документов, наряду с многочисленными юристами, вдруг бросил все дела и улетел на какой-то ретрит.

Когда я объявила на воскресном обеде детям о том, что у нас с отцом такое происходит, Руслан был почти копией своего папы.

– Я не думаю, что тебе стоит об этом как-то переживать. Сейчас полгодика подлатаешь себя, очухаешься и заново замуж выйдешь.

– Я не поняла, Руслан, ты чего? – спросила тогда я растеряно.

– Ну ты же не надеялась, что ты с мужем развелась и останешься такой весёлой разведёночкой? Знаешь, я думаю наперёд, и мне никакие разговоры, сплетни о том, что мать Гурьянова слетела с катушек и завела себе молодого любовника или ещё что-то в этом роде — не нужны. Если у тебя и появится мужчина, чего я, конечно, бы очень сильно не желаю, то будь добра, сразу обозначить, что либо официальные отношения, либо никакого вот этого — горячая милфа на пару ночей.

Руслан мог быть примерно таким же противным, как и Вадим.

Но Настя, подавшись вперёд, подскочила со своего места и в прыжке умудрилась зарядить брату по губам.

– Рот помой с мылом!

А Настя взяла, наверное, мои дурные черты характера: категоричность, честолюбие.

И с Настей мы вернулись из Питера не так давно, буквально месяца три назад. Но дочь улетела обратно. И мне входить в привычный ритм было тяжело. Я проводила онлайн-встречи женского клуба, который перешёл на полную монетизацию и давал достаточное количество финансов для того, чтобы мне с детьми хватало. У меня был не ахти какой большой клуб — на двадцать тысяч человек всего лишь. И то из них активными было меньше половины. Но при правильном запуске того или иного продукта получалось неплохо работать. Получилось настолько хорошо, что я Насте купила квартиру в Питере.

Нас развели. Споров по имуществу мы не имели из-за того, что сплоховала команда Гурьянова. А может быть, из-за того, что он не видел смысла сраться с женщиной из-за денег. Имущество было поделено достаточно лояльно — очень многое было передано мной в пользование детям.

Ещё через несколько месяцев после того, как я обо всём узнала, в СМИ потекли слухи о том, что у Гурьянова родится новый наследник. Мне кажется, тогда я тоже выдохнула облегчённо, понимая, что ну, всё, наверное, ад кончился, наверное, бессонные ночи, когда меня трясло от боли, прекращены. Наверное, те самые дни, когда я могла ничего не взять в рот, потому что была сыта болью, тоже прошли.

Прошли и не осталось следа от воспоминаний, где я была сыта до горечи во рту, до того, что чай остывал, а круассаны пахли гнилью.

Прошли и ночи, где дом становился слишком большим. Я обходила комнаты, как воришка, и в кабинете каждый раз замирала, ожидая пепельницу у двери.

Её не было.

Его не было.

Тишина била больнее осколков. Я садилась на пол у шкафа, туда, куда он меня оттолкнул, и считала не дни. Свои вдохи. До ста. Потом ещё до ста. Слёзы кончались раньше…

Утром я красиво заваривала кофе и не пила. В женском клубе улыбалась так, что никто не спрашивал, но знала — шептались...

Прошли те дни, когда я доходила до кухни и забывала, зачем пришла. Открывала холодильник. Закрывала.

Я думала все прошло.

Тот октябрь кончился, но глядя на бывшего мужа на моем пороге понимала — тот октябрь стал годом.

– Пусти, я сказал! – прохрипел Вадим недовольно и снова толкнул чемодан вперёд.

– Ты никак опять терпеть меня хочешь? – усмехнулась и спокойно, прямо посмотрела ему в глаза.

И в этот момент я поняла, что Гурьянов в шаге от бешенства, потому что у него глаза кровью налились, вены на шее взбугрились настолько, что можно было каждую прощупать и капельницу поставить, не имея никакого медицинского образования.

– Хуже! – выдохнул зло Гурьянов.

И только приоткрыл рот для того, чтобы ляпнуть что-то гаденькое, как из-за поворота в гостиной появилась няня.

– Ярослава Андреевна, Митенька сегодня капризничает. Снова расплакался…

Я медленно прикрыла глаза, тяжело выдыхая.

– Ярослава Андреевна, может быть, педиатр приедет? — не унималась няня. — Четыре месяца все-таки и пора неврологу появиться.

У меня скрипнули зубы.

У Гурьянова глаза налились кровью.

Глава 4

– Маша, – произнесла я дрогнувшим голосом, понимая, что история вышла из-под контроля. – Мы позже об этом поговорим.

– Я... Я не хотела, – тихо произнесла няня, прижимая Митю к себе.

– Я знаю, поднимись наверх.

Няня исчезла, и я повернулась к Гурьянову.

Ну, я же сказала, что его инфаркт хлопнет.

– Это сейчас что такое?