Хозяин занял место с другой стороны стола. У него под рукой стояла массивная серебряная шкатулка, стопка бархатных футляров и маленький поднос с щипцами. Позади нас Линда скромно пристроилась возле широкого прилавка, совсем рядом с узкой дверью, ведущей в служебные помещения.

Украшения на темном бархате сменяли друг друга. Корвель заметно оживилась. Тяжелое колье с крупными, кричаще-роскошными камнями она одобрила почти сразу, водопадные серьги к нему — тоже. Я смотрела на эти массивные подвески и с тоской прикидывала, сколько часов пройдет, прежде чем мне захочется снять их вместе с собственными ушами.

— Для императорского приема — весьма достойный выбор, — веско заметила дуэнья.

Рейнар, стоявший сбоку от моего кресла, чуть наклонился к футляру.

— Примерите?

— Боюсь, под их весом я начну бить поклоны задолго до встречи с императором. И его величество сочтет меня излишне подобострастной.

Он кашлянул, прикрыв рот рукой, скрывая смешок, а я посмотрела на ювелира взглядом воплощенной невинности.

Тот уже поспешно тянулся к другому футляру. Умный человек. Не стал выяснять, какая именно степень подобострастия предусмотрена протоколом.

Внутри нового футляра лежала тонкая, как паутинка, цепь с небольшими, но поразительно чистыми камнями, собранными в изящный асимметричный узор. Я невольно задержала на ней взгляд, забыв про дуэнью.

— Вот это покажите, — негромко попросил Рейнар.

Я покосилась на него. Он безошибочно заметил мой интерес, хотя я не проронила ни слова, и теперь молча ждал, пока хозяин вынет украшение. И это крошечное, почти интимное внимание почему-то оказалось дороже всех разложенных на столе сокровищ.

Какая невероятно удобная для женщины черта. Достаточно просто посмотреть, куда она смотрит, и можно сэкономить целое состояние на словах.

Линда подошла ближе, завороженно глядя на сверкающие звенья, и наклонилась к моему плечу.

— Миледи, эти камни блестят совсем как ваше новое платье на солнце.

Я искренне улыбнулась ей.

— Посмотрим, что на это скажет леди Агата.

— Для императорского зала — возмутительно мелковаты, — немедленно отчеканила Корвель.

Ну разумеется. По ее мнению, следовало выбрать такие булыжники, чтобы меня можно было найти из другого конца дворца по одному только преломлению света. В случае пожара, вероятно, это оказалось бы бесценным свойством.

Хозяин мягким голосом начал объяснять тонкости огранки. Я слушала вполуха, завороженно любуясь переливами камней, как вдруг в передней послышался глухой удар, звон стекла и чей-то короткий вскрик.

Ювелир осекся на полуслове. Рейнар мгновенно подобрался и повернулся к тяжелой бархатной портьере, отделявшей нас от главного зала.

— Герцог здесь? — раздался хриплый, грубый голос.

Портьеру дернули с такой силой, что одно из тяжелых медных колец сорвалось с карниза и со звоном упало на пол. В проеме вырос мужчина. Нижняя половина его лица была замотана грязным шарфом. Я увидела блеск длинного клинка в его руке и даже не успела отодвинуться.

Рейнар резким движением отшвырнул мое кресло в сторону, полностью закрывая меня спиной. Мужчина с рычанием бросился на него. Я вскочила, больно ударилась бедром о край стола, и раскрытый футляр с цепочкой полетел на пол.

— К стене! — рявкнул Рейнар.

Корвель пронзительно завизжала. Линда вцепилась в мою руку и с силой потянула за собой, подальше от сцепившихся мужчин. Между креслом и прилавком было слишком тесно. Я споткнулась о ножку стула, потеряла равновесие, и ровно в этот момент служебная дверь распахнулась.

Второй мужчина вышел прямо перед нами.

В одной руке он сжимал короткий, широкий нож. Другую уже тянул к моему горлу.

— Тихо, дамы.

Линда шагнула вперед, заслоняя меня собой, и он тут же, без замаха, ударил ее ножом.

Я подхватила девушку в ту секунду, когда она начала оседать. Ее пальцы судорожно, до хруста сжали ткань моего рукава, а затем бессильно разжались. Под моей ладонью, которой я пыталась удержать ее талию, стремительно намокало платье. Я тяжело опустилась вместе с ней на пол, в панике не понимая, как удержать ее вес и остановить хлещущую кровь одновременно.

— Линда… Линда!

Она со всхлипом попыталась вдохнуть, голова безвольно запрокинулась, глаза закатились, и я с ледяным, парализующим ужасом поняла, что она умирает прямо на моих руках.

Мужчина уже навис надо мной. Жесткие пальцы впились в мое плечо, он дернул меня вверх с такой силой, что едва не вывихнул сустав, не позволяя остаться возле нее.

— Вставай, кому сказал!

Линда выскользнула из моих окровавленных рук и ударилась затылком о пол.

Я увидела ее застывшее, стремительно бледнеющее лицо, потом — лезвие ножа, занесенное уже над моей грудью. Он только что убил ее, как собаку, и теперь тащил меня к двери, равнодушно переступая через окровавленный подол ее платья.

И я бросилась на него.