Примерка прошла на удивление мирно. Розье проверила посадку лифа, заставила меня пройтись, развернуться, присесть, после чего безапелляционно объявила, что больше менять ничего не позволит.

Но леди Агата нашла к чему придраться.

Не к платью, к счастью. К способу его доставки.

Пока я переодевалась, дуэнья ледяным тоном объясняла съежившейся помощнице, почему недостаточно просто переложить драгоценный шелк бумагой. Девушка держала крышку коробки как щит и смотрела на леди Корвель с таким выражением, будто всерьез обдумывала возможность спрятаться внутри.

Я вышла из-за ширмы, на ходу застегивая пуговицы перчатки. Розье шагнула навстречу, чтобы поправить ворот моего повседневного платья, мягко взяла меня за запястье и быстрым, отработанным движением вложила мне в ладонь сложенную вчетверо записку.

— Здесь немного тянет, — вслух сказала она, потянув ткань на моем плече.

Я посмотрела ей в глаза и коротко кивнула.

Портниха отступила, широкой спиной заслоняя меня от Корвель.

— Леди Агата, смею заверить, платье доставят в той же коробке, в которой я отправляю заказы во дворец. И если сам дворец до сих пор ни разу не пожаловался на измятые юбки, полагаю, мы можем рискнуть.

Я воспользовалась этой паузой, чтобы незаметно сунуть записку Азберга в карман.

Прочесть ее хотелось невыносимо, прямо сейчас. Но Корвель уже развернулась ко мне, как флюгер в бурю, и категорично сообщила, что заставлять его светлость ждать у ювелира — непростительный моветон.

Пришлось согласиться. Хотя в глубине души я была уверена, что подождать меня лишние десять минут его светлости было бы полезно для развития характера.

У дверей ювелирной лавки нас лично встречал хозяин.

Сухощавый мужчина с благородной сединой на висках низко поклонился, безошибочно назвал меня по имени и предложил пройти в отдельную комнату для важных клиентов. За его плечом в полумраке маняще поблескивали стеклянные витрины. На темном бархате покоились цепочки, броши и кольца. Свет был выставлен так искусно, что даже самый скромный камень здесь выглядел вполне убедительным основанием для закладывания фамильного поместья.

Я сделала несколько шагов вглубь зала и вдруг увидела Рейнара.

Он стоял у стола, вполголоса беседуя с помощником ювелира. Услышав шаги, обернулся, и у меня внутри всё совершенно некстати дрогнуло и перевернулось.

А вслед за этим я немедленно и очень яростно рассердилась. Как могла.

Прежде всего — на Кейрана. Сам настоял, сам приказным тоном назначил встречу, а явиться вместо себя отправил младшего брата. Прекрасно. Меня даже не сочли нужным предупредить об изменениях, словно герцогу было абсолютно всё равно, кто именно оплатит счета, пока из его невесты делают красивую витрину.

Разница, между прочим, имелась. И очень существенная. Это-то и раздражало меня едва ли не сильнее выходки жениха.

— Добрый день, — произнес Рейнар, разглядывая мое вспыхнувшее лицо с откровенным интересом. — Судя по вашему воинственному виду, я стою явно не там, где должен.

— Вы стоите именно там, где я рассчитывала увидеть вашего брата, — парировала я.

Корвель тяжело остановилась рядом. Ее брови сурово сошлись на переносице, взгляд быстро, как у ищейки, обежал комнату, проверяя, не завалялся ли герцог хотя бы за соседней витриной.

— Его светлость не приедет?

— Кейрана срочно вызвали во дворец. Отказать императору, сами понимаете, он не мог, — Рейнар чуть пожал плечами. — Попросил меня встретить вас и помочь с выбором.

Он говорил об этом так непринужденно, будто замена жениха на брата была стандартной услугой, предоставляемой в приличных столичных заведениях.

Хозяин лавки посмотрел сначала на него, потом на меня. Выражение его лица осталось эталоном учтивости, но раскрытый футляр с бриллиантами он на всякий случай аккуратно придвинул поближе к себе.

— Разумеется, дела его величества не терпят отлагательств, — тут же отозвалась Корвель.

В ее голосе мгновенно появилась елейная теплота. Она благосклонно улыбнулась генералу, неторопливо сняла перчатки и уселась в предложенное кресло с явным намерением провести ближайший час максимально приятно.

Потрясающе. Как быстро и органично мы смиряемся с обстоятельствами, когда речь заходит о делах двора. Мне бы такую поразительную гибкость принципов.

— Вас не предупредили? — спросил Рейнар, обращаясь ко мне.

— Как видите.

— Вероятно, посыльный разминулся с вашей каретой.

Разумное объяснение. Уважительная причина. Совершенно не к чему придраться.

Но больше всего меня злило то, что в глубине души я была до одури рада, что Кейран не пришел.

Рейнар молча отодвинул для меня кресло. Садясь, я на секунду почувствовала тепло его пальцев, соприкоснувшихся с моим локтем и тут же забыла половину приготовленных ядовитых замечаний. Оставшаяся половина тоже резко потеряла свою убедительность.