Ну разумеется. Эта женщина могла в упор не заметить появления двух вооруженных головорезов, зато минуту неподобающего поведения своей подопечной обнаруживала безошибочно, через стены.

Рейнар отпустил меня не сразу. Дал мне время неохотно отступить на шаг, убедился, что я твердо стою на ногах, и только потом, с глубоким вздохом, повернулся к двери.

— Идем. Нас потеряли.

Я потянулась за стаканом и залпом допила воду. Следовало занять руки хоть чем-нибудь, пока щеки не перестанут полыхать. Пережитый смертельный испуг мог, конечно, объяснить многое, но вряд ли Корвель поверила бы, что именно страх вызывает такой румянец и блеск в глазах.

Из лавки нас выводили через задний двор.

Рейнар лично помог мне подняться по ступенькам в карету. Линда забилась в угол рядом со мной, Корвель величественно устроилась напротив и с подозрительным вниманием оглядела нас обеих — от причесок до подолов.

Я мысленно приготовилась к долгой лекции о недопустимости паники.

— Мы так и не выбрали украшения, — поджав губы, произнесла дуэнья.

Я посмотрела на нее с нескрываемым изумлением.

За открытой дверцей Рейнар сдавленно кашлянул и отвел глаза. Подозреваю, генерал тоже не сразу нашел цензурные слова для ответа. На нас только что покушались, там лужа крови, но приоритеты леди Агаты оставались незыблемыми.

— Значит, придется довольствоваться теми, которые у меня уже есть, — совершенно безжизненным тоном ответила я.

Леди Агата неодобрительно цокнула языком, но возражать не стала.

Рейнар задержался у подножки экипажа.

— Я приеду в особняк, как только закончу здесь, — негромко сказал он.

Я кивнула. Наши взгляды снова встретились, и мне почему-то живо вспомнилось тепло его пальцев на моей щеке.

Дверца захлопнулась.

Я откинулась на кожаные подушки и повернула голову к окну. На улице уже гудела толпа зевак. Кто-то пытался заглянуть в разбитые окна лавки, стражники грубо оттесняли людей от входа. Рейнар подошел к капитану стражи, что-то отрывисто сказал, указывая на двери, а затем обернулся вслед нашей отъезжающей карете.

Я смотрела на его фигуру, пока экипаж не завернул за угол и он не исчез из виду.

Дома я позволила всё еще дрожащей Линде помочь мне переодеться и попросила ее принести свою рабочую корзинку с шитьем прямо в мою спальню. Объяснила, что просто не хочу пока оставаться одна в тишине.

Она кивнула с таким бесконечным, преданным пониманием, что я снова почувствовала колючий комок слез в горле.

Пока девушка тихо устраивалась в кресле возле окна, я села за письменный стол и вынула записку Азберга. В суматохе бумага сильно помялась, один угол загнулся внутрь, испачканный в чем-то темном. Я аккуратно расправила его ногтем и с удовлетворением заметила, что рука почти не дрожит.

Рейнар ждал объяснений.

И я обещала ему их дать.

Следовало бы всерьез испугаться того, что я натворила и что пообещала, но вместо этого я всё время вспоминала, как просто он ответил «хорошо» и перестал заваливать меня вопросами. На время, разумеется. В этом я не обманывалась. И всё-таки он, в отличие от всех остальных мужчин в моей жизни, позволил мне самой решить, когда я буду готова говорить.

После общения с Кейраном это казалось почти немыслимой щедростью.

Я достала с полки второй том «Легенд южных морей» и, сверяясь со страницами, принялась расшифровывать послание поверенного.

Несколько раз я сбивалась со счета строк, возвращалась к уже найденным буквам. Мысли упрямо ускользали то к распахнутой служебной двери, то к душной маленькой комнатке с запахом кожи и чая. В конце концов пришлось строго, почти вслух напомнить себе, что Азберг вряд ли рисковал и рылся в тайных архивах ради того, чтобы я весь вечер витала в облаках и любовалась его шифром.

Поверенный всё-таки нашел старые документы о заговоре. О том самом, после которого мой род Лавардов навсегда лишился положения при дворе и впал в немилость.

Сам факт заговора сомнений у него не вызывал. В доступных судебных записях четко говорилось о подготовке государственного переворота, массовых арестах и выбитых в подземельях показаниях. Но чем внимательнее юрист изучал пожелтевшие бумаги, тем меньше был уверен, что мой род действительно принимал в этом хоть какое-то участие.

Я перечитала найденную фразу и еще раз сверилась с книгой, опасаясь, что ошиблась в расшифровке.

Но ошибки не было.

Лаварды действительно были названы среди виновных. Суровое наказание, лишение прежних аристократических привилегий, официальное отречение императора от опальной ветви — всё это подтверждалось документами с печатями. Однако ни единого убедительного доказательства их прямого участия Азберг в изученных материалах так и не обнаружил. Ни писем, ни свидетельств, ни найденного оружия.

Он отдельно предупреждал в приписке, что архив мог сохраниться не полностью и делать окончательные выводы пока рано.