— Я не могу сейчас этого объяснить.

Он долго молчал.

Из торгового зала донесся громкий скрежет передвигаемой витрины. Я непроизвольно вздрогнула, как от удара, и Рейнар мгновенно накрыл мою ледяную руку своей горячей ладонью.

— Тебя предупреждали? — голос стал жестче. — Кто-нибудь угрожал тебе до этого?

— Нет.

На этот вопрос я ответила без малейших колебаний. Он всмотрелся в мое лицо, словно взвешивая правдивость тона, решая, достаточно ли этого для начала.

— Ты знала кого-то из них в лицо?

Я покачала головой.

Его пальцы были обжигающе теплыми. Я заметила это с секундным опозданием, а потом уже не могла заставить себя думать ни о глупой кисточке с клеем, ни о записке Азберга, ни даже о том, насколько подозрительно сейчас выгляжу в его глазах.

Мне просто до одури хотелось, чтобы он не убирал руку.

— Рейнар, я расскажу, — сорвалось с моих губ. — Только… не сейчас. Пожалуйста.

Обещание вырвалось само по себе. Я еще понятия не имела, как именно буду его исполнять и что скажу, но лгать или молчать перед ним бесконечно я тоже больше не могла.

Он медленно, протяжно выдохнул.

— Хорошо.

Я вскинула глаза, не сразу поверив своим ушам.

— Хорошо?

— Ты едва держишься на ногах от шока, — он чуть сжал мои пальцы. — Допрос вполне может подождать.

— Как невероятно любезно с вашей стороны, — нервно выдохнула я. — Мне позволят самой выбрать день казни?

Он посмотрел на меня с той самой знакомой, чуть кривой усмешкой, от которой мне почему-то немедленно захотелось заплакать.

— Вижу, поправляешься. Яд вернулся.

Я попыталась саркастически улыбнуться в ответ, но губы предательски задрожали. Я отвернулась к стене, надеясь скрыть эту унизительную слабость, и тут же почувствовала, как его шершавая ладонь осторожно коснулась моей щеки.

— Эси.

Не следовало поднимать голову. Можно было сделать вид, что я увлеченно рассматриваю мутное стекло, попросить принести еще воды, вспомнить о приличиях и дуэнье за дверью.

Вместо этого я посмотрела прямо на него.

Он провел большим пальцем под моим глазом, бережно стирая слезу, которую я даже не почувствовала.

И я сама потянулась к нему.

Неловко, слишком поспешно, забыв обо всем на свете. Я просто поднялась с кресла, слепо ухватилась за его широкие плечи и обняла, пряча лицо на его груди. Рейнар выпрямился вместе со мной, надежно обхватил меня за талию и прижал к себе так крепко, словно боялся, что я исчезну.

Теперь мне было абсолютно всё равно, кто мог увидеть нас через приоткрытую дверь.

Линда была жива. Я спасла ее. Мне больше не нужно было принимать решения, командовать, спасать ситуацию или делать вид, что я ничего не боюсь. Можно было наконец позволить себе испугаться. Испугаться за себя. За то, что не сумела отмотать сутки с первой попытки.

И просто побыть в руках мужчины, к которому мне хотелось прижаться еще задолго до нападения, когда моей единственной "проблемой" был не явившийся вовремя официальный жених.

Рейнар обнимал меня молча, словно понимал всё без слов. Я чувствовала ровный стук его сердца у своего виска, тяжелую надежность его руки на моей спине, живое тепло сквозь жесткую ткань военного мундира. Постепенно колотившая меня дрожь начала отступать.

Я могла бы простоять так очень, очень долго.

Пожалуй, до тех пор, пока леди Корвель не состарится окончательно и не утратит способность делать замечания.

— Я рада, что здесь были именно вы, — глухо сказала я, не поднимая головы.

Он чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо.

Я всё еще держалась за его плечи, и отступить на шаг, превратив сказанное в банальную светскую любезность, уже не получилось бы при всем желании.

— Когда ты вошла в лавку, тоже была рада? — с легкой иронией спросил он.

Вот ведь невыносимый дракон. Даже в такой момент не собирался оставлять мне ни малейшей лазейки для сохранения девичьего достоинства.

Я обреченно выдохнула и честно кивнула.

Улыбка медленно, победно тронула его губы.

— Так я и подумал.

— Вы катастрофически ошиблись. Я очень сердито на вас смотрела.

— Заметил. Старательно сердито.

Я опустила глаза. Его ладонь всё еще собственнически покоилась у меня на талии, а моя рука лежала на его плече так естественно, будто мы всю жизнь имели на это неоспоримое право.

Было страшно даже пошевелиться, чтобы не разрушить это хрупкое, звенящее ощущение правильности.

Рейнар мягко убрал выбившуюся прядь волос с моей щеки. Его пальцы на секунду задержались возле моего виска, и я непроизвольно, как кошка, подалась навстречу этому прикосновению. Он это заметил. Я увидела, как мгновенно потемнел и изменился его взгляд, и перестала дышать уже по совсем другой, куда более опасной причине.

И тут в коридоре, как гром среди ясного неба, раздался голос леди Агаты.

— Леди Эстелла? Вы там живы?!

Я мученически закрыла глаза.