— Я же велела положить шали сверху, а не на дно! — донёсся из комнаты резкий голос сестры. — Если они помнутся по дороге, будешь сама отпаривать! И куда вы понесли эту коробку?

Мелисса вышла на порог в дорожном платье. Лицо у неё было бледным, под глазами залегли тени. С прислугой она больше не церемонилась

— Осторожнее! — бросила она лакею, который взялся за большую плоскую коробку из мастерской. — Там бальное платье. Не вздумайте ставить её под сундуки, несите отдельно!

Заметив меня в коридоре, сестра осеклась. Вздохнула, расправила плечи и холодным кивком отослала горничную вниз с накидкой.

Я неторопливо подошла ближе.

Кейран отослал её к отцу, однако приглашение, добытое через дядю, у Мелиссы оставалось. Да и оставить дорогое платье в этом доме сестра в любом случае бы не согласилась — хотя бы из опасения, что я решусь примерить её кружева.

— Ты уже готова? — вежливо поинтересовалась я. — Я провожу тебя до экипажа.

Мелисса поджала губы, но возражать при слугах не стала. Только бросила короткое:

— Как знаешь.

У парадного крыльца уже стояла запряжённая дорожная карета. Возле подножки дежурил лакей, а кучер закреплял последний сундук. Двое стражников, сопровождавших Мелиссу от самых покоев, остановились вместе с нами. Сестра раздражённо оглянулась на них, но требовать уединения не стала.

Я остановилась у ступеней, пока слуги укладывали вещи сестры.

— Проверьте, чтобы саквояж с дорожными мелочами поставили внутри, под рукой у миледи, — напомнила я слуге. — И подайте дополнительный плед, сегодня ветрено.

Мелисса стояла рядом, нервно натягивая перчатку. Моя ровная забота явно действовала ей на нервы. Мелисса уже повернулась к карете, но задержалась и снова посмотрела на меня.

Когда лакей отошёл к кучеру за пледом, сестра шагнула ко мне почти вплотную.

— Очень стараешься казаться великодушной, Эсси? — негромко произнесла она, глядя прямо перед собой. — Напрасно. Женой, конечно, будешь ты. А драгоценности он уже покупает другой.

Я не шевельнулась, продолжая смотреть на карету.

Значит, о ювелирной лавке сестрица тоже слышала. Любопытно, от кого? О том, что Кейран пытался от этой женщины отделаться, ей, судя по всему, не рассказали. Или рассказали, но такую досадную подробность Мелисса предпочла опустить.

Задавать вопросы я не стала. Оправдываться или защищать жениха — тем более.

Я просто сделала полшага назад, освобождая ей проход к открытой дверце кареты, и вежливо указала взглядом на подножку:

— Счастливого пути, Мелисса. Передавай привет папеньке.

Сестра задержалась на секунду, явно рассчитывая увидеть на моём лице хотя бы тень обиды. Не дождавшись ничего, кроме спокойного ожидания, она резко отвернулась и поднялась в экипаж.

— Коробку с платьем подайте сюда, на сиденье! — раздражённо велела она подоспевшему лакею. — Живо!

Дверца захлопнулась. Колёса зашуршали по гравию, увозя карету к воротам.

Я постояла на крыльце ещё немного, обдумывая её прощальный выпад, а затем развернулась и пошла в дом. Мне пора было собираться на бал.

***

Мои собственные сборы начались ближе к вечеру и требовали немалого терпения.

Светлые, почти прямые волосы никак не желали ложиться в сложные волны, и Линде пришлось потратить немало времени, чтобы поднять их наверх, открывая шею, и закрепить множеством шпилек. Повернуть голову лишний раз было целым испытанием.

— Потерпите ещё немного, миледи, — приговаривала она, закрепляя последнюю прядь у виска. — И к юбке пока не прикасайтесь, пусть складки сами улягутся.

Я сидела не шевелясь, наблюдая в зеркале, как при малейшем дыхании синий шёлк меняет оттенок, переливаясь в свете свечей глубокой тёмной зеленью. Очень хотелось одёрнуть лиф у плеча, но под строгим взглядом собственной горничной я не решилась.

Наконец Линда отступила на шаг и опустила руки.

Я медленно поднялась с пуфа и повернулась к высокому зеркалу. Синий шёлк мягко облегал талию и ложился широкими складками, причёска открывала шею. Я повернулась боком, затем снова посмотрела на себя прямо и не удержалась от улыбки. Всё-таки мучения на примерках и бесконечные шпильки того стоили.

Если бы Мелиссе удалось задуманное, любоваться всей этой красотой пришлось бы одной Линде. Какая вопиющая несправедливость по отношению к остальным гостям.

В дверь негромко постучали. Линда поспешила открыть, и в комнату вошла леди Корвель, а следом за ней — Кейран.

Герцог был в парадном тёмном мундире. В руках он держал плоский бархатный футляр.

Остановившись в нескольких шагах, он внимательно оглядел мой наряд и едва заметно кивнул.

— Вы так и не выбрали украшение, — произнёс Кейран, подходя ближе и протягивая мне футляр. — Рейнар сказал, это вам понравилось.

Я взяла прохладный бархат и подняла крышку.