Надо же, сколько у меня, оказывается, неотложных дел.

— Сейчас никак не получится, — скороговоркой произнесла я, поднимаясь. — Нам нужно закончить с нарядом. И разобрать перчатки. Те, что прислали утром, я ведь ещё даже не примеряла.

Линда красноречиво покосилась на коробку.

Увы, перчатки я примеряла два часа назад. При ней.

Пришлось срочно менять тактику и хвататься за шкатулку.

— И украшения! Мы ведь в лавке так ничего и не выбрали, нужно подобрать что-то из старых запасов.

— Я могу разложить их на столике, миледи.

— Да, будь добра. Только сначала спустись и передай генералу, что сегодня я при всём желании не смогу к нему присоединиться.

Она аккуратно опустила платье на покрывало.

— Какую причину мне назвать?

— Скажи, что я по горло занята подготовкой к свадьбе… к балу.

Линда понимающе кивнула и бесшумно вышла.

А я осталась стоять возле столика с открытой шкатулкой в руках.

К свадьбе.

Из миллиона возможных благовидных предлогов мой язык выбрал именно этот. Изумительно.

На тёмном бархате покоились старинные серьги с небольшими светлыми камнями. Я машинально взяла одну, поднесла к мочке уха и посмотрела в зеркало.

Ничего не скажешь, невеста получилась просто загляденье. Особенно если не вдаваться в подробности о том, как изобретательно эта невеста пытается предстоящего брака избежать.

Когда Линда вернулась, я всё ещё бестолково вертела серьгу в пальцах.

— Передала? — спросила я, отчаянно пытаясь попасть тонкой дужкой в прокол.

— Да, миледи.

— И что генерал?

— Попросил передать, чтобы вы слишком не утомлялись.

Серьга выскользнула из пальцев и со стуком упала на полированное дерево.

Я молча подняла её, уложила обратно на бархат рядом со второй и с тихим щелчком захлопнула крышку.

— Эти не подойдут. Убери.

Как выяснилось в последующие дни, подготовка к мероприятиям — чрезвычайно полезное в хозяйстве занятие.

Прежде я преступно недооценивала её возможности для манёвра.

Стоило мне услышать в коридоре знакомый низкий голос или твёрдые шаги, как у меня немедленно находилась веская причина скрыться в своих покоях. Когда леди Корвель вознамерилась обсудить со мной тонкости этикета при представлении императору, я впервые в жизни выслушала её лекцию до самого конца, даже не попытавшись сослаться на мигрень. А когда мадам Розье лично привезла готовое платье для последней проверки, я сама, к её глубочайшему изумлению, потребовала ещё раз проверить надежность всех застёжек.

Портниха скептически посмотрела на меня поверх плеча своей помощницы.

— С застёжками всё в полном порядке, миледи.

— Вы уверены? А если я резко подниму руки?

— Поднимите.

Я с надеждой подняла.

Проклятое платье осталось сидеть как влитое. Ни единый шов не треснул. Какая досада.

Впрочем, за общим ужином уклониться от встречи было невозможно. Рейнар сидел ровно напротив меня и задумчиво наблюдал за моими манёврами поверх края своего бокала. Я же с невероятным усердием занималась содержимым своей тарелки, хотя уже к середине трапезы под пыткой не смогла бы вспомнить, что именно жевала. Изредка я поднимала глаза, неизменно натыкалась на его прямой, выжидающий взгляд и тут же возвращалась к мясу с сосредоточенностью человека, для которого ужин был главным делом всей жизни.

Спасала меня, как ни странно, Мелисса. Сестра весь вечер без умолку щебетала с Кейраном о предстоящем бале. Вопросы о дворцовых залах, музыкантах и списке гостей сыпались из неё как из рога изобилия. Она кокетливо наклонялась к герцогу, звонко смеялась, жаловалась на девичье волнение и тут же спрашивала что-то новое, пока я мысленно желала ей крепкого здоровья, неиссякаемого вдохновения и полного отсутствия чувства меры. Чем дольше она солировала за столом, тем меньше оставалось опасных пауз для других бесед.

Рейнар в общем разговоре почти не участвовал. Лишь изредка односложно отвечал брату, неторопливо ставил бокал на скатерть, брал приборы. Но стоило мне украдкой поднять ресницы — он уже смотрел на меня.

Хуже всего было то, что я совершенно не понимала, злится ли он на моё трусливое бегство.

Эта неизвестность угнетала.

Сразу после десерта я поспешно ретировалась из столовой под крылом леди Корвель, покорно выслушала её замечание о своей вопиющей рассеянности за столом и даже кротко поблагодарила за науку. Дуэнья на полуслове осеклась и подозрительно прищурилась. Кажется, моя неестественная покладистость заставила её всерьёз заподозрить у меня начало горячки.

Вот так, перебежками и уловками, я и добралась до кануна бала: с идеально сидящим платьем, безупречными перчатками и камнем вины за неисполненное обещание.

***

Поздно вечером Линда убрала с туалетного столика последние шпильки и взяла в руки щётку для волос.