Он подошёл и, как обычно, взъерошил мне волосы. На этот раз я по привычке отмахнулась от его руки.

— Хвала Ньяри, — повторил он.

При всей своей браваде Меррик тоже нёс на себе груз наследия, с которым родился, — бастард Опустошённой Связью и члена Совета.

Может, если мы будем бежать достаточно быстро, нам обоим удастся оставить позади последствия выбора наших родителей.

В конце концов, сегодня была Ночь Поминовения, а говорили, что именно в эту ночь Завеса между бездной Вейша и миром живых становится тоньше всего.

25. ПОМИНОВЕНИЕ

«Не дай зеркалу погаснуть и оставь соль у двери. Сегодня не каждый, кто постучит, помнит, кем был при жизни».

— Ньяренская домашняя защита, народная поговорка

Когда мы поднялись на пригорок, где стоял дом Ильи и Кессы, на моих плечах уже лежал снег, а окна дома светились в сумерках словно фонари. Первый снегопад пришёл тихо, укрыв деревню бледным безмолвным покрывалом. Каждая ветка мягко клонилась под его тяжестью, а на узкой тропинке лишь наши сапоги оставляли следы.

Из трубы тонкими лентами вился дым, а сквозь покрытые инеем стёкла виднелось мерцание свечей, которые Кесса наверняка заботливо расставила по дому. На каждом подоконнике за пламенем стояло зеркало, и от этого зрелища по моей спине пробежала странная дрожь.

Ночь Поминовения началась.

По большей части я этот праздник игнорировала. В это время вспоминали тех, кого потеряли. Я никогда не испытывала потребности оплакивать предателей, подаривших мне жизнь, поэтому, когда Эларин зажигала свечи и произносила их имена, я находила себе другое занятие. В этом и заключалась приятная сторона того, что тебе никто не дорог. Некого терять.

Стоило войти в дом, и тепло окутало нас словно вторая кожа. В воздухе витал аромат карамелизированного сахара и пряностей, сквозь который пробивалась резкая горечь древесного дыма. В очаге потрескивал огонь, и по полу плясали тени.

Каэль сидел у огня, скрестив ноги, и нанизывал сушёные дольки апельсина на чёрную нить, а Захра помогала, подавая их ему по одной. Эрин в сосредоточенном молчании зажигала свечи, и её лицо оставалось непроницаемым в отблесках вспыхивающего пламени. Меррик молча снял сапоги и присоединился у очага к Бринн, которая надела раскрашенную вручную маску лисы и пыталась уговорить Захру примерить маску в форме совы.

В углу Илья опустился на колени возле очага и поставил под зеркалом над каминной полкой миску с солёным мёдом и кровоягодами. Он ничего не говорил, но плечи словно сгибались под тяжестью воспоминаний.

Кесса подняла взгляд от кухонного стола, тихо улыбнулась и, прежде чем я успела что-либо сказать, протянула мне тёплую кружку. Корица и горький корень.

Я оглядела комнату, одновременно пытаясь найти его через связь. Но там стояла глухая стальная стена.

— Где Нико? — спросила я.

— На заднем дворе, — ответила Кесса и одарила меня лёгкой улыбкой, которой я, наверное, не заслуживала.

Я нашла его снаружи. Он сидел на задних ступенях под навесом крыши, а на его плаще собирался снег, словно даже не осмеливаясь таять. Единственным источником света был стоявший рядом прикрытый фонарь — тусклый, едва способный отбрасывать настоящие тени. В одной руке Нико держал тряпку, в другой — клинок и двигался в том же медленном, почти медитативном ритме, который я видела вчера утром.

Меч был не из наших.

Изогнутый и более тонкий, чем стандартные клинки Академии. Ратвенорнская сталь — выкованная столь плотно, что начинала гудеть, стоило поднести её к пламени. Поначалу он меня не заметил. Или просто хотел, чтобы я так думала.

— Не тянет общаться? — тихо спросила я.

Он не поднял головы.

— Сегодня положено вспоминать, а не забывать.

Повисла пауза.

Он отложил клинок и смахнул снег со ступени рядом с собой, но садиться не предложил. Когда я так и осталась стоять, Нико выдохнул, полез за пазуху и достал что-то маленькое — клочок пергамента с потрёпанными краями. Сложил его раз, потом ещё раз и подсунул под фонарь.

— Я не зажигаю свечи перед зеркалами, — произнёс он почти себе под нос. — Слишком легко увидеть не то лицо.

Некоторые утверждали, что Ночи Поминовения следует бояться. Что беспокойные духи вырываются из бесконечной бездны Вейша и являются к живым. Я никогда особенно не задумывалась над детскими страшилками и попытками взрослых с их помощью заставить детей хорошо себя вести.

— Кого ты вспоминаешь? — спросила я, обхватив себя руками.

Нико протянул руку в сторону очищенного от снега места на ступени.

Если я хотела узнать его тайны, придётся принять приглашение.

В голове эхом прозвучали слова Захры, но это было другое. Даже если между нами никогда не могло быть ничего большего, он всё равно оставался моим командиром и был связан со мной кровью. Он заслуживал того, чтобы его выслушали, когда он вспоминал тех, кого потерял.