— Нет. — Он покосился на меня. — Рецепт принадлежал одному отступнику. Мой прежний наставник успел его записать, прежде чем Совет сжёг страницу.

Я посмотрела на тёмный стебель, наполовину вмёрзший в снег.

— А я всё равно считаю, что это яд.

Каэль пожал плечами.

— Может, всё вокруг — яд. Смотря кто им пользуется.

На этот раз повисшая между нами тишина не была неловкой. Скорее задумчивой, словно мы вместе брели по одной и той же мысли и пока не решили, безопасно ли идти дальше.

Наконец я спросила:

— Почему тебя так интересуют растения?

— Я не люблю драться, — ответил он. — И не люблю не знать, что способно меня убить.

Справедливо.

Он указал на дерево, где с прихваченной морозом лозы свисали гроздья бледно-голубых ягод.

— Полуночный иней, — сказал он. — Теперь твоя очередь.

Я внимательно изучила растение.

— Раздави ягоды. Смешай с тёплой золой и нанеси на ткань. Получится мазь от ожогов — она охлаждает и стягивает рану. Я однажды использовала её на Захре, когда та перестаралась на тренировке с Огнём.

Каэль кивнул.

— А если съесть ягоды просто так?

— Съешь их сырыми — уснёшь так крепко, что твои нити расплетутся.

Он посмотрел на меня с явным уважением.

— Ты всегда говоришь так, словно тебя вот-вот начнут экзаменовать.

— Обычно так и бывает, — ответила я.

Мы прошли ещё немного. Теперь вокруг были лишь деревья, иней и падающий снег.

Каэль залез в сумку и достал тонкий клочок пергамента, исписанный аккуратными заметками и схемами. Молча протянул его мне.

— Что это? — спросила я.

— Несколько комбинаций глифов, над которыми я работаю. Для повышения устойчивости к боли. Не знаю, выдержат ли они в настоящих условиях, но если кто и сможет их проверить…

Он не договорил. В этом не было необходимости.

Я сложила пергамент и убрала под плащ.

Глифы были старой практикой — их легко разрушить, да и долго они обычно не держались, но некоторые считали, что от них всё ещё есть польза в ситуациях, когда нити ослаблены.

— Спасибо, — сказала я совершенно искренне.

Каэль снова улыбнулся, на этот раз скорее самому себе.

— В следующий раз, — сказал он, — я найду что-нибудь, чего ты не знаешь.

— С нетерпением буду смотреть, как ты терпишь неудачу.

Его смех ещё долго сопровождал меня среди падающего снега. Впервые мне казалось, что я стала понимать его немного лучше. Творцы Нитей часто витали в собственных мыслях и куда уютнее чувствовали себя рядом с Хранителями Преданий вроде Эрин. Я знала, что Каэль молчалив, легко смеётся и не уступает Эрин в уме. И, как и с Эрин, мне было трудно найти с ним общий язык. С Захрой и Мерриком всё было проще: они были громче меня, сами поддерживали разговор и умели перекидываться шуточками. А Нико… Нико был Нико.

С Каэлем и Эрин всё было сложнее. И всё же в глубине души я знала, что не хочу даже представлять мир, в котором не будет кого-то из них. Сквозь перчатку я обвела пальцем Метку Уз на ладони, зная каждый её изгиб так же хорошо, как биение собственного сердца. Серая, безжизненная метка Ильи не выходила у меня из головы — словно дурное предзнаменование.

Из ствола сосны тянулся вверх лист, испещрённый красными прожилками, будто изо всех сил пытался забраться всё выше и выше.

Может, тишина была совсем не тем, что мне сейчас нужно.

— Ладно. — Я указала на лист. — А как насчёт огнекорня? Лекарство или…

Я заметила это на мгновение позже, чем следовало, — зрение уловило опасность, а разум осознал её на долю секунды позднее. Чуть ниже огнекорня на стволе был вырезан глиф. Под мягким слоем выпавшего снега тянулся тонкий медный шнур. Стоило Каэлю шагнуть рядом, как вплетённые в него нити Огня вспыхнули.

Мир вокруг нас взорвался пламенем и жаром. Я рухнула плашмя на спину, и обугленная земля приняла меня прежде, чем Вейш успел утащить в свою бездну. В ушах звенело, дым забил нос и рот, не давая сделать следующий вдох. Я попыталась вытолкнуть его из лёгких, но живот и грудь словно намертво застыли и больше никогда не собирались двигаться.

Рунические глифы. Их соединили с каким-то устройством, скорее всего изобретением Творца Нитей.

А значит, это была ловушка.

Я перевернулась, и воздух наконец хлынул в измученные лёгкие.

— Каэль… — попыталась позвать я, но голос охрип и едва пробился сквозь всё ещё стоявший в ушах звон.

Зрение начало меркнуть, а вокруг простиралась обугленная земля и полыхали деревья. Я перевернулась на живот, пытаясь найти Каэля.

Каэль.

Сознание захлестнула чужая тревога. Голос Нико кричал:

— Каэль.

— Нить поймай — и кровь пусти. Сердца считай — своё возьми.

Жуткий голос скользил по слуху, словно масло по снегу.