Меррик прикрыл глаза маской, а Захра рядом с ним опёрлась локтем ему на спину и прижала кулак ко рту, изо всех сил пытаясь скрыть свой ужас.

Каэль с трудом сглотнул.

— Это было… эм-м… очень интересно, Эрин.

И это стало последней каплей. Илья расхохотался — тёплым баритоном, как нельзя лучше подходившим его медвежьей маске. Следом не выдержали Меррик и Захра; Захра уткнулась лицом в руку Меррика, пока они оба смеялись. Даже плечи Нико затряслись, а мы с Каэлем обменялись обеспокоенными взглядами.

— Что? — спросила Эрин.

Нико поднёс руку к скрытому маской рту и фыркнул в ладонь, а я уставилась на него, разинув рот.

— Что вообще сейчас происходит?

— Эрин только что травмировала детей Ильи на всю жизнь, — выдавил Меррик сквозь смех.

— И что тут смешного? — спросил Каэль, хотя на его круглом лице уже расползалась улыбка.

— Я их не травмировала. Я просто рассказала им историю на Поминовение, — раздражённо возразила Эрин.

Смех словно оказался заразным, и я тоже не выдержала, чувствуя, как отпускает напряжение в груди. Даже Эрин спрятала улыбку за кружкой. И всего на одну минуту мир перестал казаться таким ужасным.

И, может быть, только может быть, пламя на каминной полке дрогнуло как-то особенно.

26. КАК РАЗОРВАТЬ КОЛЬЦО

«Честь — это нить. Если её перерезать, она не исчезает — она распускается, перекручивается и завязывается в узлы, превращаясь во что-то неузнаваемое».

— Последние слова Серена Ваэля, Эшани-отступника, казнённого за измену, 417 год после Раскола

В двух вещах я была совершенно уверена. Во-первых, не стоило пить столько медовухи. Во-вторых, Каэль действительно умел усыпить девушку.

— Тогда-то я и понял: если использовать нить Огня, она зажжёт фонарь, а глиф памяти, в который вплетён Дух, запечатлеет всё, что происходит в радиусе одного метра. Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, Иса: это совсем немного. Но мне было всего пять, так что вообще-то получилось довольно неплохо.

Я зевнула, потирая глаза.

— Но ты выяснил, кто таскал шоколад? — спросила я.

— Конечно, — ответил Каэль, поправляя очки. — Это была моя младшая сестра.

Ах! Вот это поворот века.

— Ну надо же, тайна раскрыта, — сказала я.

Несколько минут мы шли в блаженной тишине, а мои глаза то и дело сами собой закрывались. Ночью было чертовски трудно уснуть, когда не знаешь, не войдёт ли в любую секунду Нико Вейшар. Разумеется, он так и не пришёл, и оно, наверное, к лучшему. К концу вечера мы оба были слегка навеселе: пили вместе с Ильёй и обменивались историями.

Странно было видеть, как все они рассказывали о тех, кого потеряли, и при этом всё равно смеялись. Я узнала о дедушке Каэля, который привил ему любовь к знаниям; о тёте Захры, научившей её драться; даже Эрин рассказала об учителе, которого глубоко уважала. Конечно, в каждой из этих историй была печаль, но была и радость. Моменты, которыми каждый из них дорожил.

Под нашими сапогами хрустел снег, но хотя бы на этот раз я могла надеть форму и спрятать вейнблейды под пальто. Без них я чувствовала себя слишком уязвимой. Мы с Каэлем разведывали западную часть леса, так что общаться с жителями деревни нам не приходилось.

Снег приглушал все звуки. Даже наши шаги были почти неслышны. Белый покров лежал на ветвях словно кружево, смягчая мир и делая его почти умиротворённым — если бы не пронизывающий холод, пробиравшийся сквозь перчатки.

Каэль шёл рядом, как всегда молчаливый, и внимательно всматривался в деревья, словно искал призрака, которого мог увидеть только он.

Разумеется, тишина не могла длиться вечно.

— Багрянолист, — сказал он, кивнув на хрупкий стебель, наполовину занесённый снегом. — Лекарство или яд?

Я моргнула, застигнутая врасплох.

— И то и другое.

Уголок его рта тронула лёгкая улыбка.

— Продолжай.

— Если отварить листья, они замедляют кровотечение. Но если неправильно растереть семена, они вызывают спазм лёгких. Ратвенорнцы использовали этот трюк во время Второй Пограничной войны. Они пропитывали бинты порошком из семян. Те, кто обыскивал их мертвецов, долго не жили.

Каэль тихо присвистнул.

— А я надеялся поставить тебя в тупик.

Я вскинула бровь.

— У тебя больше шансов, если спросишь Эрин о чувствах.

Он тихо рассмеялся. Едва слышно, но искренне.

Мы пошли дальше. Кроны над головой поредели ровно настолько, чтобы сквозь покрытые инеем ветви пробивались солнечные лучи, и снег сверкал, словно толчёное стекло.

Он снова указал на растение.

— Железная хворь?

— Это легко, — сказала я. — Яд. Никакой целебной пользы. Даже для растопки не годится.

Каэль задумчиво хмыкнул.

— Неверно. Если смешать её с разбавленным духокорнем и кровавником, она замедляет распад нитей у умирающего Эшани настолько, чтобы он успел попрощаться.

Я остановилась.

— Этого нет ни в одном стандартном полевом руководстве.