— Может, мы могли бы…

— Это тоже испытание, Исара. Если мы не выполним задание, под сомнение поставят меня и то, кому я на самом деле верен. И ни на секунду не думай, что это не коснётся всего Кольца. Есть причина, по которой в этом Кольце оказались ты и Меррик. Остальные трое — просто сопутствующий ущерб.

Словно горло сдавило невидимой рукой. От его привычной сухости не осталось и следа, и даже без нашей связи я бы ощутила пульсирующую в нём злость. Нико никогда не давал мне готовых ответов. Вместо этого он задавал вопросы, пока я сама не приходила к нужному ему выводу. То, что сейчас он сказал всё прямо, лучше любых слов показывало, насколько сильно его это задело.

— Почему она так хочет, чтобы ты провалился? — спросила я.

По нити прокатилась волна разочарования, которую он тут же отгородил от меня, но было уже поздно. Я упустила часть урока.

Не обращая на меня внимания, Нико повёл нас к небольшому ресторанчику под открытым небом, освещённому обычными фонарями — не нитевыми, — которые свисали с ветвей возвышавшихся над ним деревьев. Это место скорее напоминало поляну, чем настоящее заведение: под густо поросшими мхом ветвями были разбросаны грубо сколоченные столы, а там, где земля слишком сильно уходила вниз, вместо пола лежали старые доски. Свет фонарей плясал на потрескавшихся керамических кружках и плетёных циновках, служивших меню, — их края растрепались от непогоды и неосторожных рук.

В воздухе пахло обугленными травами и томящимся бульоном — едой, которой полагалось быстро набить желудок, а не кого-то впечатлить. Между столами с громким смехом сновала женщина в фартуке, то и дело убирая волосы с лица испачканными мукой пальцами. Здесь не было ничего изысканного — ни отполированного дерева, ни сверкающего металла. Зато было тепло и уютно.

Не говоря ни слова, Нико выбрал нам столик на краю поляны, где деревья росли так близко, что их корни пробивались сквозь доски пола, словно костлявые пальцы.

Запах еды ударил прямо в желудок, и тот отчаянно заурчал. Орехи — это, конечно, хорошо, но мне нужна была настоящая еда. Особенно учитывая, что пока деревня встречала нас ровно так, как мы и ожидали. Все были вежливо грубы, если такое вообще возможно.

Спасибо, но нет.

Стоило смеющейся женщине увидеть нас, как её лицо вытянулось. Я со стоном плюхнулась на стул и потёрла виски.

— Обычная одежда или нет — никто здесь не станет нам доверять настолько, чтобы отвечать на вопросы, — сказала я.

— То, о чём люди молчат, не менее важно, чем то, о чём они говорят, Вирелль, — ответил он, откидываясь на спинку стула.

О, прекрасно, он тоже не в духе. По фамилии он называл меня только при посторонних или когда я его раздражала. Не то чтобы я могла понять это по связи — он наглухо закрыл её, словно запер на замок и выбросил ключ.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросила женщина с натянутой улыбкой.

— Мы здесь впервые, приехали навестить друзей. Что посоветуете? — спросил Нико с непринуждённой вежливостью.

Я начинала подозревать, что Нико Вейшар чертовски хорошо умеет становиться именно тем, кем ему нужно быть.

— О, — протянула она, нахмурившись. — Ну, большинству нравятся наши медовые лепёшки из корнеплодов. В наших краях гости бывают нечасто. А ещё у нас есть неплохой сидр из светоягод.

— Звучит прекрасно, — сказал Нико.

Её взгляд метнулся от Нико ко мне. Она побледнела и нервно перебирала пальцами. Тревога ощущалась едва заметным подводным течением. По крайней мере, нас не выставили за дверь. Хотя при всей бедности Брайарстеда перспектива заработать несколько марок явно стоила риска обслужить путешественников из Ратвенорна.

— Мне то же самое, — тихо сказала я.

Она кивнула и скрылась в маленьком здании. Остальные посетители поглядывали на нас, притворяясь, будто просто потягивают напитки, и прежнее тепло заведения словно окутало тревогой. Одна пара оставила на столе несколько серебряных марок и ушла, даже не доев.

Я привыкла быть нежеланной. Привыкла к взглядам и осуждению, но оттого, что это происходило даже за пределами Железной Академии, в животе неприятно потяжелело.

— Расскажи, что ты поняла из этого разговора, — сказал Нико.

— Что она мечтает, чтобы мы ушли и никогда больше не возвращались?

— Вирелль, — произнёс Нико, глядя на меня так, словно видел насквозь.

Я вздохнула.

— Она напряжена. Сильнее, чем можно было бы ожидать просто при виде незнакомцев с необычным цветом волос. Скорее всего, она знает кого-то, кто уже сталкивался с ними, или сталкивалась сама. Второе менее вероятно: она встревожена, но не напугана до паники. А судя по тому, как на нас смотрят остальные, эту часть деревни они пока напрямую не затронули.

Женщина вернулась с двумя бокалами густо-жёлтого напитка, в котором плавали слабо светящиеся ягоды.

— Спасибо, — сказал Нико.

— Принести вам что-нибудь ещё? — спросила она.