«Стража Завесы принимает тех, чьи Кольца распались, и даёт им новую цель — охотиться на оставшихся без нитей, поддерживать порядок и не позволять Завесе истончаться. Одни называют её сточной канавой, куда после падения стекаются Эшани. Другие — последним щитом между нами и хаосом».

— Отрывок из «Нитей и теней: неофициальная история Стражи Завесы»

После недавних дождей дорога в Брайарстед раскисла, повсюду торчали корни и валялся принесённый непогодой мусор. Из кривых труб лениво тянулся дым, а в холодном воздухе висел слабый запах горелого дерева и варёных трав. Дома здесь были приземистыми и серыми, залатанными обрезками досок и старыми железными пластинами, а их каменные фундаменты просели и перекосились, словно уставшие кости.

Люди наблюдали за нами из потрескавшихся дверных проёмов и из-за закрытых ставнями окон — осунувшиеся лица были настороженными и измождёнными. Никто с нами не поздоровался.

В воздухе вокруг нас витал не страх, а скорее обречённость. Хотя наши с Нико необычные цвета волос явно не способствовали дружелюбию местных. На нас бросали куда больше осуждающих и настороженных взглядов, чем на остальных членов нашего Кольца.

Где-то в глубине деревни залаяла собака — хрипло и надрывно, но лай быстро стих. Я взглянула на Нико, однако он продолжал смотреть прямо перед собой, прищурившись, словно изучал здешнее горе как давно знакомую карту, которую знал наизусть.

Брайарстед казался синяком на теле мира. А мы — клинком, который Эларин послала надавить на него и посмотреть, что польётся наружу.

Одно дело — знать, что мы постоянно воюем с Ратвенорном, и совсем другое — своими глазами увидеть, насколько сломлен Брайарстед. Глядя на разваливающиеся дома и вытянутые, измождённые лица, я могла думать лишь о том, насколько всё это выматывает. Словно здешние жители уставали уже от одной необходимости просыпаться по утрам.

Мне самой такое было незнакомо — Эларин всю жизнь прятала меня за стенами Академии. Меня кольнуло чувство вины. Верьюн истекал кровью, а я жаловалась на свою маленькую безопасную тюрьму.

Мы добрались до нужного места на окраине деревни.

Покатая крыша слегка просела под мхом, словно дом выдохнул и решил, что с него хватит притворяться чем-то иным, кроме усталого, — совсем как вся остальная деревня. Плющ цеплялся за углы окон: кое-где его подрезали, но по большей части он рос как хотел. Дорожка к двери была кривой, истоптанной за долгие годы маленькими ногами, носившимися по кругу.

В этом было что-то на удивление милое.

Совсем не похоже на холодное железо Академии. Будто другой мир.

Нико негромко постучал в дверь, а мы молча ждали. Дверь открылась, и на пороге появилась женщина с ярко-рыжими волосами, заплетёнными в косу через плечо, и маленькой девочкой на бедре. Увидев всех шестерых, женщина заметно помрачнела, и я сразу поняла: нашего приезда здесь с радостным нетерпением точно не ждали.

— Командир Вейшар? — спросила она, прищурившись на него.

Он склонил голову.

— Миссис Коррен, мы благодарны вам за то, что согласились приютить нас на время пребывания в Брайарстеде.

Она окинула его взглядом и издала тяжёлый, многострадальный вздох.

— Будто нам оставили выбор. Ладно уж, заходите, — сказала она.

— Кажется, она милая, — заметила я, когда мы вошли в дом.

— Она живёт у границы. Ратвенорн всегда был её врагом. А теперь представь, что тебе приходится принимать этого самого врага у себя дома.

Его спокойная рассудительность совершенно не вязалась с напряжением, просочившимся через связь. Порой было легко забыть, что он ратвенорнец. Он командовал нами и учил нас, как любой другой командир, но, что важнее, он был Нико. Может, мы просто к нему привыкли. А может, в этом-то и заключалась проблема.

Внутри пахло хлебом и сушёной лавандой. Не кровью, маслом или сталью. Вдоль стен тянулись полки, битком набитые вырезанными вручную фигурками и плетёными оберегами — не церемониальными, а неровными, растрёпанными, сделанными детскими руками, которым плевать на симметрию. У очага стоял деревянный меч, слишком тупой, чтобы ранить что-нибудь, кроме гордости.

Здесь было уютно. По-настоящему обжито.

— Илья сейчас на дежурстве, но скоро должен вернуться, — сказала она, опуская на пол маленькую девочку, которая тут же закапризничала. — Наверху три комнаты, я их уже подготовила. Это всё, что у нас есть, так что придётся как-нибудь разместиться.

— Спасибо, миссис Коррен, — сказал Нико.

— Кесса, — поправила она, не обращая на него больше внимания и протягивая ребёнку печенье. — Это Бринн, а ещё у нас есть…

Дверь распахнулась, и я тут же положила руку на вейнблейды, готовая атаковать. Но, увидев влетевшего в дом маленького мальчика с растрёпанными рыжими волосами и россыпью веснушек, тихо выдохнула. Он резко остановился и уставился на нас с открытым ртом. Когда мальчик ахнул, стало видно, что у него не хватает двух передних зубов.

— Ого, — прошептал он.

— А это Тоббин, — закончила Кесса. Под глазами у неё залегли тёмные тени от усталости.