Рейт возник среди нитей Воздуха и Духа, словно всегда должен был там находиться. Словно сомнения в себе ни разу в жизни не посещали его. Почти вся Академия сходилась во мнении, что Илена Рейта лучше обходить стороной. От командира скорее можно было услышать какую-нибудь загадочную хрень, чем получить реальную помощь, и он воплощал в себе всё, чего люди боялись в Странниках Завесы.

Могущественный. Непроницаемый. Непредсказуемый.

Я провела пальцами по рукояти клинков, чувствуя себя неуютно в месте, куда мне вообще не полагалось заходить. Представители подразделений не допускали чужаков в самое сердце своих тренировочных территорий. Я была Отмеченной Нитью. Мне здесь было не место, хотя и Земли Связывания, где тренировались Отмеченные Нитью, никогда не казались мне домом.

Странно вообще сравнивать что-либо с домом, когда я толком не знала, что это такое.

— Зачем Ньярену нужны Странники Завесы? — спросил Рейт, обходя меня по кругу.

Я сглотнула, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Чтобы проникать незамеченными и находить то, что скрыто, — ответила я.

Рейт приподнял одну бровь.

— Я не просил тебя цитировать надпись на Пустом Шпиле, Исара Вирелль.

Ясно. Похоже, командир Рейт не оценил моё остроумие.

— Ньярен использует Странников Завесы, чтобы проникать к врагу и находить слабые места, которые иначе остались бы неизвестны. В отличие от Ратвенорна, остальные четыре государства ограничивают использование хождения сквозь Завесу, потому что считают его опасным. Вейш, бог теней и тайн, известен своим коварством. Говорят, стоит слишком далеко зайти в Завесу — и Вейш утащит тебя в бездну.

— Спасибо за ответ, который я мог найти в любом свитке в Архиве, — произнёс нависший надо мной Рейт. — Скажи мне, Исара Вирелль, ты хочешь научиться быть Странницей Завесы?

Я хотела перестать бояться того, что просачивалось мне в кости каждый раз, когда я закрывала глаза.

— Я не знаю, чего хочу, — прошептала я.

Рейт коротко кивнул, словно только такой ответ и мог быть правильным.

— Хорошо. Те, кто жаждет силы, первыми становятся добычей Завесы. Страх — не твой враг, Исара Вирелль. Здесь, внизу, только он и может сохранить тебе жизнь.

Рейт прошёл мимо меня дальше, в спиральную тьму, а я последовала за ним. Нити памяти касались кожи, словно паутина.

— Завеса — не место, а истина. Она показывает тебе то, что ты скрываешь, чего боишься и что любишь. Если не сумеешь с этим столкнуться, она тебя сломает. Или, что ещё хуже, опустошит.

Я вздрогнула.

— А что будет, если она меня опустошит?

Рейт оглянулся через плечо, и его маска выглядела зловеще.

— Тогда ты присоединишься к остальным в глубинах, а Завеса узнает твоё имя.

Восхитительно. С каждой новой туманной фразой эта затея казалась всё лучше и лучше.

— А вы умеете подобрать слова, — заметила я.

— В Пустом Шпиле тебе не спрятаться за острыми словами.

Я бы поспорила, но он шагнул назад и исчез в Завесе, чтобы тут же появиться у меня за спиной.

— Твоя боль, — произнёс он.

Напротив меня появился ещё один Рейт.

— Стоит.

Ещё двое возникли слева и справа.

— Перед.

Ещё шестеро окружили меня. Одинаковые жуткие лица в масках, по одному серебристому глазу — и все неотрывно смотрели на меня. Спрятаться было негде.

— Тобой.

Все они закончили одновременно, и голоса наложились друг на друга, эхом повторяя одну и ту же фразу.

Твоя боль стоит перед тобой.

Они не замолкали. Слова заползали мне в сознание, и, словно могучее живодрево, пускали во мне корни, разрастаясь и множась, пока не осталось ничего, кроме собственной боли. Я схватилась за голову, пытаясь удержать эту агонию внутри.

В Пустом Шпиле негде было спрятаться.

Не спрятаться от боли. Она пожирала всё, к чему прикасалась, пока каждая неуверенность, каждая обида и вся физическая боль, которую мне довелось испытать, не впились в меня зубами.

Издав крик, вырвавшийся откуда-то из глубины, из чего-то древнего, я потянула к себе нити Воздуха и метнула их, острые как ножи, в каждую копию Рейта. Они мерцали и появлялись вновь, не переставая выносить мне приговор.

Я тонула.

Каждая моя неудача выжигала себя в сознании.

Каждый раз, когда я разочаровывала Эларин.

По щекам текли слёзы, но я была чем-то большим, чем моя боль. Может, спрятаться от неё я и не могла, зато могла похоронить её в чужой могиле. Усики Духа скользнули в ладонь, изгибаясь вокруг пальцев, словно маленькие змеи. Готовые подчиниться мне, обрести новую форму.

Я вплела в них нити Воздуха, создавая звезду с острыми краями. Снова и снова моя грудь словно раскалывалась и кровоточила под обвинениями Рейта, повторяемыми голосом того, кто будто знал, где начинается и заканчивается мир, — голосом, полным мудрости, добытой болью и жертвами.

Закончив, я подняла глаза и заставила дрожащее тело собраться. От своей боли мне не убежать, но я могла её похоронить.

Повторяя то, что видела у Нико, я раздвинула нити Духа и Воздуха и шагнула между ними. Вокруг была пустота — белая и бесконечная. Ни запаха. Ни ощущения поверхности. Казалось, можно идти вечно и так никуда и не прийти.